Превосходство Борна

женщина, когда Джейсон убрал бумажку подальше от ее цепких пальцев. Мертвая змея скользнула вниз и упала между ее толстыми ногами.
— Итак, деньги ты получишь только в том случае, если окажешь мне кое-какую услугу, — вновь произнес Борн. — Раз ты решила было сперва, что я — один из вас, то, кажется мне, и другие подумают то же. Все, чего я хочу, — это чтобы ты говорила всем, кто спросит тебя, что белого человека тут не было. Ну как, договорились?
— Договорились. Давай же деньги!
— За услугу, которую ты окажешь мне?
— Нет, за змеиные внутренности! Всем известно, что я на расстоянии чую белого человека, и поэтому мне поверят, если я скажу, что такой здесь не появлялся. А теперь забирай останки змеи и занимайся любовью!
Взяв банкноту, женщина схватила змеиные внутренности и запихнула их в пластиковый пакет, на котором красовалось имя известного модельера — самого Кристиана Диора!
Все так же сутулясь, Борн поклонился дважды и, выбравшись из толпы, швырнул брезгливо змеиные внутренности на обочину тротуара — достаточно далеко от уличного света, чтобы этого никто не увидел. По пути к лестнице и степенно спускаясь по ней в смердящие недра Города-крепости, он несколько раз сделал вид, будто сует себе в рот зловонную рыбу, которую нес в промокшем насквозь бумажном кульке.
Когда он взглянул на часы, предварительно выбросив рыбу, было уже пятнадцать минут десятого. Еще немного, и дозорные тайпана начнут занимать свои места.
Борну предстояло теперь выяснить, какова у банкира охрана. Он хотел бы, чтобы ложь, пущенная им в ход в разговоре со снайпером из заброшенного офиса напротив набережной, обернулась вдруг правдой: чтобы не они за ним наблюдали, а он бы — за ними. Он бы запомнил каждое лицо, распределение обязанностей среди членов этой шайки, скорость, с которой каждый охранник принимает решение в экстремальных условиях, имеющиеся в расположении противника средства связи и, главное, выявил слабые места в службе безопасности тайпана. Дэвид понимал, что Джейсон Борн берет над ним верх, и в этом был свой смысл. Записка банкира начиналась словами «жена за жену». В этой короткой фразе следовало бы заменить одно лишь слово, чтобы она читалась «тайпан за жену».
Борн свернул в улочку слева и прошел несколько сот футов, прикидываясь, будто разыгрывавшиеся вокруг жанровые сценки ничего нового для него не представляют: ведь жителю Города-крепости все это было бы привычно. То же, что наблюдал он, было весьма неприглядно. На затемненной лестнице женщина, стоя на коленях, выполняла то, за что ей платили. Возвышавшийся над нею мужчина держал деньги в руке, простертой над ее головой. Молодая парочка, явно наглотавшись наркотиков, умоляла о чем-то мужчину в дорогой черной кожаной куртке. Маленький мальчик, куривший сигарету с марихуаной, мочился на каменную стену. Нищий без ног катил грохоча на своей доске с колесиками по булыжникам, выкрикивая «Подайте! Подайте!». А на другой, но столь же тускло освещенной лестнице сутенер в приличном костюме угрожал одной из своих проституток обезобразить ей лицо, если она не заработает еще денег.
Дэвид Уэбб подумал, уж не в «Диснейленде» ли он. Борн же между тем внимательнейшим образом изучал улицу, словно в будущем здесь разразятся сражения.
Девять двадцать четыре. Солдаты занимают боевые позиции. Сидевшие в Дэвиде два человека вновь стали решать, кто из них и когда вступит в схватку с врагом.
Вот и шлюха банкира отправилась на свой пост. Светло-красная блузка расстегнута, едва прикрывая маленькие груди, традиционный разрез на черной юбке достигал бедра. Выглядела она карикатурно. И не случайно, «белый человек» не должен был ошибиться. А для этого следовало подчеркнуть и без того очевидное. Что же касается утонченности, то это вовсе не то, к чему надо стремиться.
Мужчина, стоявший в нескольких ярдах от нее, что-то говорил по портативной рации. Потом, подойдя к женщине, он потрепал ее по голове и направился к лестнице в конце улицы. Борн остановился с равнодушным видом и, повернувшись к стене, прислушался к шагам — торопливым и нервным. Чуть позже мимо прошел еще один китаец — маленького росточка и средних лет субъект в темном деловом костюме, галстуке и туфлях, начищенных до блеска. Судя по беспокойному и брезгливому выражению его физиономии, он не был жителем Города-крепости. Не обратив внимания на проститутку, человек взглянул на часы и заспешил. Внешний вид его и манеры обличали в нем должностное лицо при исполнении обязанностей, в которых он не находил ничего приятного. Скорее всего, то бы служащий компании, педантичный, дисциплинированный, рассчитывающий исключительно на собственные силы, ибо только на них он и мог положиться.