Превосходство Борна

в зависимости от обстоятельств принимает разные обличья и меняет свою окраску.
— Я не убивал вашу жену… Как и того человека, которому случилось быть рядом с ней.
— Мне это известно, мистер Уэбб…
— Что?! — Дэвид вскочил с кресла.
Охранник, шагнув вперед, навел на него пистолет.
— Сядьте, — сказал банкир. — И не тревожьте понапрасну моего преданного друга, чтобы нам с вами не пришлось потом пожалеть об этом, причем вам — в значительно большей степени.
— Вы прекрасно знали, что я был там ни при чем, и тем не менее обвинили в совершении преступления меня!
— Садитесь же, будьте добры, да поживее!
— Я жду ответа! — бросил Дэвид, снова усаживаясь в кресло.
— Все дело в том, что вы и есть подлинный Джейсон Борн. Вот почему вы здесь. Вот почему я держу вашу жену в заточении, где она и пробудет до тех пор, пока вы не исполните моей просьбы.
— Я разговаривал с ней.
— Знаю: ведь это с моего разрешения вы разговаривали с нею.
— Она говорила не так, как всегда, а несколько необычно — даже с учетом того, что произошло с ней. А ее не так-то просто выбить из колеи: она — натура крепкая, значительно крепче, чем был я в то отвратительное времечко в Цюрихе и Париже. С ней что-то не так! Она, случаем, не напичкана наркотиками?
— Нет, конечно.
— Может, у нее травма какая-то?
— Если она и травмирована, так только духовно; не более того. Но ей придется испытать и физические страдания перед тем, как умереть, если вы не пойдете мне навстречу. Я ясно излагаю свои мысли?
— Вы уже не жилец на белом свете, тайпан!
— Я слышу истинного Борна! И радуюсь тому: ведь это то, что мне и нужно.
— Не скажете ли наконец, чего вы от меня хотите?
— За мной охотится некто, присвоивший себе ваше имя, — промолвил глухо тайпан с нарастающим напряжением в голосе. — И то, что происходит сейчас, представляется мне куда более серьезным делом, чем — да простят меня духи! — потеря молодой жены. Этот террорист, новый Джейсон Борн, преследует меня буквально везде и всегда! Убивает моих людей, уничтожает закупаемые мною партии дорогого товара, угрожает смертью другим тайпанам, если те не порвут партнерских отношений со мной. Он науськивает на меня моих врагов и здесь, в Гонконге и Макао, и на северных морских путях, пролегающих через Глубокий залив, как, впрочем, и в провинциях КНР.
— У вас много врагов.
— Естественно, учитывая, сколь широка сфера моей деятельности.
— Если верно то, что мне говорили, все это творит тот человек, которого я когда-то не убил в Макао.
— Все это довольно странно! — Банкир, тяжело дыша, крепко сжал подлокотники кресла в стремлении не потерять контроля над собой. — Он и я не были врагами. Кое-где наши интересы даже совпадали. Именно потому-то он и встретился с моей женой.
— Как удобно! Словно речь идет о разделе имущества.
— Вы слишком многое себе позволяете!
— Это не в моих правилах, — ответил Борн, холодно смерив взглядом сидевшего перед ним азиата. — Но вернемся к исходной точке. Моя жена жива, и я требую, чтобы ее отпустили, и без всяких там грубостей! Ну а если кто-то хоть пальцем коснется ее, то я обрушу на вас и на ваших «чжунгожэней» жестокую кару!
— Вы не в том положении, чтобы прибегать к угрозам, мистер Уэбб.
— Ваши слова правомерны лишь в отношении Уэбба, но не Борна, — проговорил человек, за которым когда-то более рьяно, чем за кем-то еще, охотились и в Азии и в Европе.
Азиат угрюмо посмотрел на Джейсона и, не выдержав его взгляда, отвел глаза в сторону и дважды кивнул:
— Не знаю, чего в вас больше: наглости или самонадеянности! Но не станем отвлекаться. Все проще простого, как тут не понять! — Тайпан сжал вдруг правую руку в кулак и обрушил ее на хрупкий подлокотник старенького кресла. Затем, шаря по стенам полными ярости глазами, заорал разгневанно: — Я должен за все рассчитаться с моими врагами! И единственный способ достичь подобной цели — это заставить вас каким-то образом доставить мне этого зарвавшегося мошенника, воспользовавшегося вашим именем! Я хочу, чтобы он, мучаясь в предсмертной агонии, смотрел в мои глаза и, пока жизнь еще не покинула его, рассказывал мне все, что я желал бы знать. Приведите его ко мне, Джейсон Борн! — Глубоко вздохнув, банкир добавил уже более мягким тоном: — Тогда и только тогда вы снова соединитесь со своей женой.
Уэбб молча смерил взглядом тайпана.
— Какие у вас имеются основания полагать, что я смогу с этим справиться? — процедил он чуть спустя сквозь зубы.
— Кто лучше, чем вы — человек, чье имя он присвоил себе, — сможет заманить его в западню?
— Пустой звук! — проронил Уэбб. — Во всех этих рассуждениях нет ни малейшего смысла.