Превосходство Борна

гордого мужчины, чья душа словно билась в агонии. Она подошла к нему, но он отвернулся, испытывая и смущение, и страшную боль. «Одному тебе не под силу справиться с этим, мой дорогой, — сказала она. — Так давай же сразимся с невзгодами вместе, как уже делали это раньше». Тогда он начал говорить — сначала скованно, затем все более свободно. Слова полились, как вода из прорванной плотины. И он, перестав наконец сдерживать себя, высказал ей все, что прежде глубоко таил в себе.
Не забудь о деревьях, Дэвид! Мои любимые деревья — это клены! И представь себе кленовый лист! Пусть он напомнит тебе о консульстве, мой дорогой!
Она должна предпринять кое-что! И, преисполнившись этой мысли, Мари дотянулась до шнура и потянула за него, вызывая сиделку.
Через пару минут дверь отворилась. В комнату вошла китаянка лет сорока пяти в накрахмаленном белоснежном халате.
— Чем могу помочь, моя дорогая? — спросила она сочувственно по-английски с милым акцентом.
— Я ужасно устала, но никак не могу уснуть. У вас не найдется на этот случай какой-нибудь таблетки?
— Я спрошу у вашего врача, он пока еще здесь. Думаю, все будет в порядке.
Как только сиделка вышла, Мари встала с постели и подошла к двери. Больничная ночная рубашка, несоразмерно большая, сползла с ее левого плеча, и потоки дувшего из кондиционера прохладного воздуха всколыхнули легкую ткань.
Когда Мари приоткрыла слегка дверь, молодой мускулистый охранник, сидевший справа на стуле, встревоженно вскочил.
— Да, миссис? — спросил он.
— Тс-с-с-с! — приложила Мари указательный палец к губам. — Зайдите-ка сюда! Быстренько!
Немного смущенный молодой китаец проскользнул в комнату. Мари подошла торопливо к постели и легла, не прикрываясь одеялом. При этом ее правое плечо обнажилось: ночная рубашка вновь соскользнула, открыв взору холмик груди.
— Подойдите поближе! — прошептала она. — Я не хочу, чтобы меня еще кто-нибудь слышал.
— Что такое, госпожа? — произнес охранник, не сводя взора с полуобнаженного тела Мари и оставляя без внимания ее лицо и длинные золотисто-каштановые волосы, и нерешительно шагнул вперед, стараясь все же держаться на расстоянии. — Дверь плотно закрыта. Нас никто не может услышать.
— Я хочу вас попросить… — Ее шепот стал едва слышен.
— Даже мне не разобрать, что вы говорите, миссис, — проговорил он, продолжая приближаться к ней.
— Вы — самый милый из всех моих стражей. И вы всегда так добры и внимательны ко мне!
— Для другого отношения к вам, госпожа, нет причин.
— Вы не знаете, почему меня здесь держат?
— Исключительно в интересах вашей собственной безопасности, — солгал охранник нарочито равнодушным тоном.
— Понятно.
Услышав снаружи звуки приближающихся шагов, Мари ловко дернула всем телом. Рубашка соскользнула еще ниже, обнажая и бедра. И тут распахнулась дверь.
— О-о! — испуганно воскликнула китаянка. Было ясно, что представившееся ее взору зрелище произвело на нее весьма неблагоприятное впечатление. Она бросила вопросительный взгляд на пришедшего в замешательство охранника. Мари между тем пыталась себя прикрыть. — Я удивлена, что ты оставил свой пост у двери.
— Госпожа хотела поговорить со мной, — пятясь назад, сказал в свое оправдание стражник.
Сиделка резко повернулась к Мари:
— Это так?
— Да, если только он не лжет.
— Глупость какая-то все это, — пробормотал крепыш охранник, добравшись до двери и открывая ее. А затем добавил: — У госпожи не все в порядке с головой: помутилось сознание. Вот и несет всякую чушь.
С этими словами он вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Сиделка снова внимательно посмотрела на Мари, во взгляде ее ощущалась тревога.
— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила она.
— Мое сознание ничуть не помутилось, и я вовсе не тот человек, который может нести всякую чушь. Я всегда отвечаю за свои слова. — Мари сделала короткую паузу, потом продолжила: — Пожалуйста, когда тот здоровяк майор уйдет из больницы, зайдите ко мне. Я хотела бы сказать вам кое-что.
— Сожалею, но сделать этого я не могу. Вам надо отдыхать. Вот снотворное для вас. Вода, чтобы запить, как вижу я, у вас есть.
— Но вы же женщина! — произнесла Мари, выразительно посмотрев на сиделку.
— Да, женщина! — не без гордости согласилась азиатка. Она поставила бумажный стаканчик с таблеткой на столик у кровати Мари и вышла из комнаты, бросив напоследок вопросительный взгляд на свою пациентку.
Мари выбралась из постели и, подойдя на цыпочках к двери, приложила ухо к металлической панели. До нее донеслись приглушенные отзвуки торопливого разговора, скорее