Превратности жизни

вопросах оказались полными «чайниками». Это и заставляло Максима и других бойцов оставлять у себя за спиной множество простых, но надёжных и смертоносных ловушек. Многие из них Лазунин научился делать ещё дома, когда из-за скуки, во время одного из походов «на благо родины», попросил проводника научить его какой-нибудь полезной в лесу вещи. Тот и показал. Теперь этот опыт оказался действительно важным. Ведь, позади карательной группы наверняка уже шли отряды разведчиков, нашедшие следы. Кроме того, Максим боялся дождя. В том положении, что сложилось сейчас, такой поворот был гарантированной смертью — дождь размягчал почву, превращая её в слякоть. А слякоть — следы сапог. В таком случае уйти от преследователей станет невозможно в принципе.
  Услышав позади треск чертыханья, Максим обернулся. Так и есть — Нексун опять едва не порвал маскировочную накидку, в очередной раз зацепившись за сучок. Девяносто трёх летний маг, выглядящий на двадцать пять, не являлся образцом для подражания. В молодости он, может быть, являлся любимцем девушек, любителем выпить и подраться. Эти черты характера до сих пор ещё виднелись на его лице. Правда, эта славная пора пьяных потасовок и многодневных гулянок уже давно прошла. Купеческий сын превратился в худого, сгорбленного человека с обвисшими мышцами. Именно таким становятся здешние маги, получив магическую силу. Они забывают о простых человеческих радостях и необходимости поддерживать себя в форме. Правда, как и всегда, есть исключение из правил — ведьмы и ведьмаки. Эти люди ведут себя иначе. Ведьмы, из-за особенностей своей магии и конституции, вынуждены постоянно следить за своей внешностью, желая привлечь максимально возможное внимание мужчин. А ведьмаки, зарабатывающие себе на жизнь, службой в армии и отрядах наёмников поддерживают свою форму самым естественным образом — постоянно воюют и тренируются наравне с остальными бойцами. На войне другие не выживают. Даже маги. Последние события это наглядно показали, из-за чего в магическом «цеху» наметились качественные реформы.
  Нексун, чертыхаясь, начал отдирать накидку, но Марен, один из наёмников, долгое время служивший в отряде разведки, его остановил и начал очень осторожно, стараясь не повредить ветку, снимать маскировочную сеть. Одновременно с этим занятием он ещё и воспитывал мага, годившегося ему а прадеды, чередуя нормальную речь и мат:
  -Неужели … трудно … смотреть по сторонам, ты …, наглая твоя … рожа? — хмурясь, интересовался наёмник, — Если ты служил в моей части, то тебя бы сержант уже бы … в …, вместе с твоей … магией, от которой … даже толку сейчас … никакого!
  Всё это Марен говорил тихо, но так, чтобы его услышали все. Нексун, багровеющий от такого обращения, молчал, понимая всю правоту опытного солдата. Спустя час после этого случая, группа сделала привал.
  Присев около Максима, Нексун спросил:
  -А как ты это делаешь?
  -Что? — удивился Лазунин.
  -Ну… Ты очень тихо и осторожно двигаешься. Даже остальные маги так не могут. А я, городской житель, даже не представляю — как это. А ты ещё и ничего не цепляешь. Будто плывёшь по лесу, как рыба по воде.
  -Тут ты ошибаешься, — хмыкнув, ответил Максим, — Я создаю довольно большое количество шума и следов. Просто, ты этого не замечаешь. А профессионал замечает.
  -Так, ты не профессионал? — удивился Нексун.
  -Нет. Если не веришь, то спроси у Марена. Он тебе подтвердит.
  -Ладно, — ответил обескураженный маг.
  Видимо, он не понимал, что из-за магов их отряд оставил столько следов, что даже слепой поймёт — здесь прошло столько-то бойцов, в таком-то направлении… Да всё! Если посмотреть правде в лицо, то ещё удивительно, как до сих пор группу не взяли в клещи и не уничтожили.
  Углубившись в свои неприятные, но очень содержательные мысли, Максим не заметил, как пролетели пол часа, отведённые бывшим разведчиком для привала.
  -Максим! — вырвал его из раздумий голос Марена, — Поднимайся. Выходим.
  Без задержек и тяжких вздохов, которые делу бы не помогли, некромант встал…
  Спустя два дня отряд вышел к торговому тракту. Это произошло на закате. В это время все путешественники предпочитают останавливаться и разбивать лагерь, не желая нарываться на разбойников, которые и так постоянно снуют в придорожных кустах, выбирая наиболее слабый караван. Правда, в последнее время, таких всё меньше и меньше. Это вызвано тем, что богатые купцы, предпочитают закупать максимально возможное количество товара, и обеспечивать его качественной охраной. При этом, часто бывает так, что в одном подобном караване едут не один и не два купца, везущие свой товар, а пять,