Презумпция виновности

пистолета, хотя на курке до сих пор лежал её палец.
   — А можно я теперь попробую сама? — не то, чтобы ей так хотелось стрелять, но, раз уж сюда пришли, грех не воспользоваться случаем немного потренироваться. Тем более, под присмотром такого инструктора, как Астахов.
   — Уверена?
   — Да.
   — Тогда держи. Только осторожнее, ствол греется от выстрела, не обожгись случайно, — он медленно разжал пальцы, давая ей перехватить оружие. И понимал, что зря привел сюда Золотце. Нет, ей нужно научиться стоять за себя, в жизни случаются совсем уж непредвиденные обстоятельства. Но вид маленькой ладони, которая снова слишком сильно сжалась, выдавая неопытность стрелка намного лучше, чем любые уверения и устные доказательства, вызывал странные ассоциации. Раз уж она его женщина, во всяком случае, сейчас, то такие меры — это уже слишком. Она никогда не останется без защиты, пусть и сама об этом знать не будет. И эта новая глупость с переездом…
   — Почему ты хочешь уехать?
   Оружие дрогнуло, поэтому пуля ушла куда-то совсем не туда. Только гильза легонько стукнула по носку туфельки Сони, но этот звук погасил звон в ушах после выстрела.
   — Тебе разве не говорили, что под руку не спрашивают? — девушка попыталась скрыть гримаску боли. Оказывается, отдача это неприятно. Даже, если она, как говорил Даниил, тут минимальна. Или это касалось только прошлого пистолета?
   — Сильно ушиблась? — он с пугающей легкостью забрал у неё оружие, которое Соня сжимала если не изо всех сил, то с довольно существенной их частью.
   — Не очень.
   Не слушая возражения, Астахов осторожно повертел её кисть. Вроде, все в порядке. Теперь он встал перед Соней, чтобы понять, что она не так делает. Если это продолжится, после десятка выстрелов Золотце может получить вывих запястья.
   — Ты слишком напрягаешься, немного расслабь пальцы, — он вернул ей оружие и снова встал рядом. — И ты не ответила на вопрос.
   — Потому что слишком длительный отдых недопустимо расслабляет. Я уже и так больше месяца ерундой страдаю — то от тебя убегаю, то в заложницах сижу, то в почетных гостях.
   — Если тебя беспокоит финансовая сторона вопроса, то можешь о ней забыть.
   — Говоришь, ствол после выстрела греется так, что можно обжечься? — Соня резко повернулась. Настолько резко, что хлестнула Дану по лицу распущенными волосами.
   — Урок второй, — он мгновенно отвел обратно её левую руку. — Не наводи на человека заряженное оружие, если не собираешься стрелять.
   — А кто сказал, что я не собираюсь? — понимание того, что вольно или нет, он свел её до уровня проститутки, существенно способствовало желанию, если не пристрелить Даниила, то хотя бы ранить. Легко. Ну, или просто выстрелить в его сторону, все равно ведь не попадет, с её-то «целкостью».
   — Я не собирался тебя обижать, — Астахов сразу понял, что именно так возмутило Соню. И его это иррационально порадовало. Значит, деньги для неё не настолько важны, чтобы спать ради них с кем бы то ни было. Приятное разнообразие, что и говорить. — И хотел ещё раз предложить тебе работу.
   — В дневную или ночную смену? — девушка зло сощурилась и попыталась опустить руку с пистолетом. Никто ей этого сделать не дал.
   — Это уже как сама захочешь. Можешь даже не появляться в офисе. Все документы будут приходить по электронке, ты можешь работать и отсюда.
   — Спасибо за такую честь, но я снова откажусь.
   — Ну и зря, — вынув из кармана джинсов телефон, он пару секунд в нем копался, после чего аппарат приглушенно пискнул. — Продолжишь? — он кивнул в сторону мишеней.
   — С удовольствием, — все равно недовольство ещё не прошло, лучше уж сразу сбросить такую «хорошую» эмоцию. Тем более, что и момент располагает.
   — Тогда прошу, — пока она прицеливалась, мужчина опустился на пол, вставая на широко разведенные колени. Так, что Сонины ноги оказались между его бедер.
   — Ты что делаешь?! — она и думать забыла про пистолет, почувствовав, как поднимается край её футболки, и к обнаженному животу прижалась его немного шершавая щека. — Это тоже из части про «абстрагироваться»?!
   — Почти, — вместо того, чтобы отодвинуться от судорожно дернувшейся девушки, Даниил потерся о бархатистую кожу лицом, едва не урча от удовольствия. Все-таки у неё потрясающее тело — миниатюрное, но тренированное и сексуальное.
   — Если не перестанешь, я тебе пристрелю за попытку заняться сексом на глазах охраны, — повторять ошибку с наведением оружия она не стала, но попыток отстраниться не прекратила.
   — Если тебя останавливает только это, то успокойся — я только что отключил канал, — пока одна ладонь, явно нарушая границы приличий, поглаживала её бедро,