Презумпция виновности

спрашивать, но и попутно стаскивать с неё трусики. Конечно, смехотворная площадь прикрываемого тела вполне позволяла шелковую тряпочку просто сдвинуть, но ему хотелось, чтобы она была полностью обнажена.
   — Я бы на твоем месте спросила, как надругаюсь… — девушка конвульсивно вздрогнула от легкого прикосновения зубов к чувствительной коже низа живота. — Бельем. И не смей их рвать! — это Соня добавила, когда последний бастион приличия (который вполне можно было отнести к НЕприличию — был у неё грех увлечения сексуальным бельем) скорбно затрещал, готовясь к уничтожению.
   — Любимый комплект? — после её запрета желание превратить этот лоскуток в лохмотья стало ещё сильнее.
   — Просто не нравится натягивать джинсы на голое тело, — убедившись, что такое ей не грозит, девушка, закусив губу, чтобы не сказать что-нибудь лишнее, крепко обхватила его ногами за пояс и, заведя ступни ему за пояс, начала медленно сталкивать с желанного тела совершенно неуместную сейчас одежду.
   Да и пол не такой неудобный, как показался сначала. И пружинит вполне приятно…
   — Ну, тогда ладно… — мужские ладони легли на её ягодицы, сжимая и тиская, пока Соня проводила свои партизанские мероприятия. Кстати, очень даже успешные. Хотя, стоит признать, что Дан не только не сопротивлялся, но и всячески помогал.
   — Хватит уже болтать! — она чуть отстранилась, чтобы дать ему маневр для надевания презерватива.
   — Тогда держись.
   Что именно он хотел этим сказать, Софья поняла, когда её рывком подняли с пола, придерживая за бедра, и через пару секунд прижали к стене. Холод металла заставил зашипеть сквозь зубы и плотно вжаться в Дана, казавшегося, по контрасту с поверхностью, не просто теплым, а горячим. Стиснуть руки на плечах, прогибаясь и подставляя под его рот свою грудь.
   — Зачем?..
   — Хочу.
   Больше он ничего не ответил, а она не спрашивала, постанывая от каждого его движения. И судорожно цепляясь за придавливающее тело, словно боялась, что он сейчас отступит. Почти впиваясь пальцами в затылок, ероша короткие светлые пряди. С удивляющей саму Соню алчностью целуя жесткие губы, впуская в свой рот его язык. И млея от понимания того, что Даниил намного сильнее, но не сделает ничего против её воли.
   Наверное, даже металл начал потихоньку нагреваться. Во всяком случае, теперь она уже не испытывала того дискомфорта. А может, просто это ушло куда-то на периферию, как и все, кроме крепко держащего её мужчины. Заставляющего стонать и вскрикивать, почти корчась от удовольствия. Хотя Дан и сам не сдерживал стоны, особенно, когда Соня, наклонившись к шее, начала покусывать, провокационно лаская языком и посасывая мочку его уха.
   — Не кусайся… — даже не хриплый, а хрипящий голос
   — Ты первый начал, — и снова осторожный укус за шею. Недостаточно сильно, чтобы поранить кожу, но выдающий, насколько Соня близка к краю.
   Почему Дан вдруг решил снова опуститься на пол, она не поняла, да и было как-то параллельно. Хотя именно эта тяжесть, не дающая вдохнуть полной грудью, добавляла остроты и интенсивности переживаниям. И это даже странно, потому что раньше Софье не нравилось, когда вот так наваливаются. Да ещё и оплетая тело руками, словно обвиваясь вокруг неё. А, какая, впрочем, разница…
   Интересно, а тут хорошая звукоизоляция? По идее, должна быть отличной. Потому что не хочется ставить в известность всех обитателей дома, насколько ей было хорошо…
   — Очень хорошая, это же тир.
   Твою мать, она что, уже вслух думает?!
   Это насторожило Соню намного больше всего, даже того, что, как известно, отличный секс сродни наркотику, и у неё есть все шансы получить зависимость.
   — Чего ты прыгаешь? Улягся, — Дан, устроившийся спиной на полу, немного передвинул руки, подтягивая Золотце повыше. И коленки между бедер зажал. Не для лишения маневренности, а потому что так захотелось.
   — Может, пора вставать? — хотя как раз этого не хотелось. Придерживающие её ладони медленно и осторожно скользили по спине, поглаживая кончиками пальцев гладкую кожу. Замирая на изгибе поясницы и быстро пробегаясь по трогательно выступающим позвонкам. Или слегка щекоча бока, спускаясь по лопаткам.
   — Ты куда-то торопишься? — вот его это совершенно не устраивало. Хотелось, чтобы и после того, как последняя дрожь удовольствия потихоньку затихает, и наваливается приятная усталость, Соня не закрывалась.
   — Разговор двух старых евреев…
   — Все мы немного евреи и немного татары, — Даниил все-таки потихоньку дотащил её до своего лица. — Но не так, чтобы особо старые.
   — Тоже верно, — девушка не стала смотреть ему в глаза. Если уж нет