Презумпция виновности

приказы не особо хотелось. Хоть это и не совсем то ведомство, но, похоже, на способность думать погоны влияют одинаково.
   — Ладно, я узнаю, насколько плотно за тобой присматривают его подчиненные, и все скорректирую.
   — Спасибо, — Соня повернулась и, сев на него верхом, прижалась губами к подбородку, пройдясь быстрыми движениями языка, чуть прикусывая и тут же зализывая. — Если ты согрелся, предлагаю отсюда выползать, мне скоро нужно уезжать домой.
   — Зачем? — рисковать, поднимая её из воды он не стал, не хватает только поскользнуться и — здравствуй, премия Дарвина.
   — Затем, что утром рано вставать, мне нужно быть в офисе в девять, — чтобы ускорить процесс принятия решения, она немного поерзала, устраиваясь удобнее.
   — Я могу отвезти тебя утром домой, встанем пораньше, и успеешь собраться, — ладони уже удобно устроились на её бедрах, намекая, что и ванне вполне даже удобно, можно и не ждать до кровати.
   — Я плохо засыпаю в незнакомом месте, — Соня, поняв его маневр, укоризненно покачала головой и встала во весь рост, совершенно не стесняясь собственной наготы.
   — Не переживай, я помогу тебе уснуть, можешь даже не сомневаться, — раз уж она решила не рисковать, опасаясь захлебнуться в самый ответственный момент, Дан подвинувшись чуть ближе, потерся щекой о мокрую кожу её бедра, обратив внимание на тонкий белый шрам, пересекающий правую коленку. Даже пальцами его потер, словно пытаясь убрать след.
   — Страсть к нарушению закона у меня в крови, — девушка провела по его мокрым волосам, слишком коротким, чтобы можно была ухватиться, но приятно щекочущим ладошку. — Упала с забора, когда лезла в соседский сад за абрикосами.
   О том, что это след от стекла или стали, причем, очень острых, Даниил говорить не стал. Сама знает. Но от такого увиливания стало не то, чтобы обидно — как ни крути, а Золотце права, сказав, что не верит ему и не видит нужды это скрывать, но неприятно. Хотя, есть вероятность, что связан такой шрам именно с тем временем, о котором ему до сих пор ничего не известно.
   — Идем, нарушительница, — на то, чтобы даже не вытереть, а скорее смахнуть капли с порозовевшей от горячей воды кожи Сони ушло несколько секунд. Столько же на собственное приведение в менее мокрое состояние, во время которого девушка с каким-то странным выражением смотрела на его плечо. Дан и сам туда покосился. Ну, татуировка, память о бурной юности, так их сейчас чуть ли не на каждом втором увидишь. Хотя, на Золотце не было ничего подобного. Даже пирсинга, кроме проколотых ушей, нигде не наблюдалось. — Что такое?
   — Ничего, — она сама подошла ближе, прижавшись всем телом, и снова покосилась на чернильную змею. — Откуда она у тебя?
   — Мне было восемнадцать, увольнительная, компания друзей, выпивка. Утром проснулся, а на плече такой зверь.
   — Врешь, чтобы сделать настолько хорошую картинку, нужно много времени, — девушка все-таки повела кончиками пальцев по телу вытатуированного гада.
   — Потом дорабатывал. Тебе нравится?
   — Очень. Она тебе подходит по духу.
   — Только себе ничего такого не делай, свести будет очень непросто, — идея, что, насмотревшись на его нательную роспись, Соня тоже что-нибудь изобразит, изуродовав свою гладкую кожу, Астахову совсем не понравилась.
   — Ещё чего, — хотя мысль на секунду и мелькнула, девушка сразу от неё отказалась. Мало того, что совершенно не её стиль, так и дополнительная опознавательная метка. — И вообще, ты меня соблазнять собираешься или нет? Время-то не резиновое…
   — Ну, все, ты доболталась.
   В этом Соня как раз и не сомневалась, зря что ли торопила и подкалывала?! Но все равно попыталась увернуться от резко протянутой в её сторону руки, отчего едва не полетела в недавно покинутую ванну, все ещё полную воды.
   — Осторожно! — поймали её уже на излете, когда девушка почти смирилась с таким позором и, завернув в полотенце, подняли на руки. — Ни на секунду отвлечься нельзя, обязательно куда-нибудь влезешь…
   — Я не только влезаю, я ещё и попадаю. Стоп! В квартире камеры есть?
   — А ты как думаешь? — Дан показал глазами вниз, намекая, что это она в стратегических местах задрапирована махровой тканью, а вот он в полностью натуральном виде.
   — Ну, мало ли… — продолжать мысль она не стала, тихо фыркнув в его шею, за которую ухватилась обеими руками.
   — Извращенка! Я как-то не особо люблю прохаживаться перед камерами, в чем мать родила, — легко перебросив её через плечо, так, что мокрые пряди закрыли девушке лицо, он повернул ручку двери спальни.
   — Ой, мне так не очень комфортно, — вот плечо у него было и не костлявое, но когда тебя почти с размаху устраивают на нем животом,