Презумпция виновности

спрошу, обещай не ржать.
   — Заинтриговал… — Димка умостился на самом краешке стола и с интересом уставился на брата.
   — Что нужно женщине?
   Гробовую тишину через пару секунд нарушил тихий мат. Дан успел открыть глаза, чтобы заметить, как Димка, всплеснув руками, чудом не пересел на пол в режиме тубро-ускорения.
   — Ты сейчас это к чему спросил? Из академического интереса или срочно надо? — конечно, про перемещения старшего брата он знал, как и то, где и с кем он ночевал, но, похоже, все намного серьезнее, чем казалось на первый взгляд. — Давай, колись, что ты сделал, и что она ответила?
   — Извини, не твое дело, ты лучше на вопрос ответь, у тебя их целых две.
   — Ну, тут такое дело, — младший добросовестно задумался. — Машутка счастлива в чистом памперсе, сытая и здоровая. Ещё когда я её подбрасываю и по животику щекочу.
   — Идея интересная, но не катит. А Таня?
   — Хрен его знает…
   — Вот и я про то же, — Астахов старший, утратив надежду на раскрытие волнующего ум вопроса, снова задумался, но теперь уже о другом. Ладно, с разгадыванием таинства женских желаний можно и подождать. Конечно, духовное важно, но тут как бы ей, пока он в отъезде, шкурку не попортили. Естественно, Артем с Золотца глаз не спустит, в нем Дан был уверен, все-таки знает больше пятнадцати лет, через многое вместе прошли. Но это же Соня… И у неё есть поразительная способность одинаково феерично не только убегать и выкручиваться из нехороших ситуаций, но и попадать в них. — Что нового с твоего фронта?
   — Тишина, как на кладбище. Аж как-то не по себе…
   — Ну, напряги бойцов, пусть пока потренируются, нечего им без дела сидеть. Кто будет в сопровождении, выбрал? — Даниил переворошил кучу записок, кто и по какому вопросу звонил. Почему-то с каждым днем этих бумажек становилось все больше, а толку все меньше. Парадокс.
   — Да, пятеро, а что такое?
   — Артема и Егора замени, они останутся здесь, — интересно, а из приемной мэра зачем домогались? Он же полчаса, как оттуда.
   — Отправишь Софью охранять? — Димка посерьезнел и сел в кресло напротив. Потом встал, выдернул из-под себя вконец измятый пиджак и, бросив тот на диван, пристально уставился на брата. — Ты никогда ни к кому из своих девок охрану не приставлял.
   — И что? — разговаривать по душам уже перехотелось, потому Дан бросил на младшего тяжелый предупреждающий взгляд.
   — Ничего. Информация к размышлению.
   — Вот и размышляй, желательно в своем кабинете, мне работать надо. И займись тем, о чем я сейчас попросил.
   — Кого к тебе водителем посадить? — поняв, что общаться на тему Маркевич брат не настроен, Димка тоже сменил направленность беседы. Не потому что боялся нарваться, может, как раз это Даньке и нужно, просто, когда он в таком настроении, все равно ничего не скажет, только зря время потеряют.
   — Мне без разницы, могу и сам водить, — Астахов-старший попытался вызвать пред светлы очи помощника, но тот куда-то пропал. — Не знаешь, где Славку носит?
   — Когда я заходил к тебе, был тут, вышел, наверное. Совсем сбрендил, скажи ещё, что без охраны поедешь! — вопрос пропавшего работника Димку не волновал вообще, а вот преступная халатность брата в отношении собственной безопасности настораживала. — Если без разницы, сам подберу. Кстати, из Душанбе ответ пришел.
   Дан, который полностью сосредоточился на текущих делах, перестал читать документ и отложил его на стол.
   — И что там?
   — Список. Довольно большой, несколько сотен фамилий. Если ты прав, и её родители таким образом вывезли ребенка из страны, то почему потом не забрали?
   — Мало ли… Их к тому времени могло уже не быть в живых. Но это либо кто-то, чей приказ приемный отец не мог проигнорировать, либо очень небедный, раз не только заплатил за новую личность для девочки, но и хорошо обеспечил.
   — Ладно, попробую что-то узнать, — поняв, что больше ничего путного все равно не услышит, младший поднялся. — Точно не нужно с тобой лететь?
   — Нет, будешь здесь, за всем присмотришь.
   — Понял.
   Оставшись в одиночестве, Дан зло захлопнул папку и отбросил ни в чем неповинные бумажки на стол. Все равно прочел несколько листов и ни черта не понял, а недобросовестность в работе он терпеть ни мог ни от себя, ни от подчиненных.
   Нет, что именно Соню не устраивает, он понял. Вопрос в другом — как до неё донести, что плевать он хотел на её наполеоновские планы, если они будут и дальше подвергать её опасности? Ведь далеко не дура, все понимает, и все равно упрямится. Да и эта привычка все решать самой достала. Неужели так трудно отступиться?! Он же за неё переживает, потому и старается защитить, а она сразу встает на дыбы и