Презумпция виновности

   — Угу, — из-за того, что во рту у неё была ложка, получилось немного невнятно. Чтобы получить более информативный ответ, пришлось немного подождать. — Я не настолько соплюшка, чтобы не помнить.
   — Давай баш на баш? — раз руки освободились, то теперь вполне можно было вволю обнимать и тискать Золотце, тем более, что она против не была. Но сейчас точно насторожилась, даже в мороженом ковыряться перестала.
   — Ты о чем?
   — Расскажи свое первое воспоминание. Вообще самое первое, из глубокого детства, — для чего ему это, Даниил и сам бы не ответил, но очень хотелось узнать о Соне что-то такое, о чем не знает больше никто.
   — Глупость какая-то… Зачем?
   — Просто хочется.
   Девушка пожала плечами, но говорить не спешила.
   — Ладно, тогда я первый. Мне было года четыре, когда мама привезла купаться на пляж Спортивной набережной, — заметив, то она перестала есть мороженое, Дан забрал у неё посуду и поставил к своей. — Обычно там мелководье проверяли на предмет морских ежей, а тут не досмотрели.
   — Ты на него наступил? — Соня запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
   — Угу. Вот это и помню. Честно говоря, сильнее всего испугался, когда тетеньки в белых халатах начали хватать меня за пятку. Остальное уже смутно. Мама даже сохранила в какой-то коробочке вытащенные из меня обломки игл.
   Софья вернулась в нормальное положение и притихла. Она почему-то не смогла представить Даниила ребенком. Вот вообще. Но испуганного маленького мальчика стало жалко.
   И очень не хотелось рассказывать свою историю, но это будет нечестно, он же поделился. Да и нет в её воспоминаниях ничего такого, просто немного интимно, вот так делиться тем, что важно только для тебя.
   Пауза затягивалась, и Соня, раздосадовано вздохнув и передернув плечами, заговорила.
   — У нас возле дома росла старая черешня. Ягоды были крупные, сладкие и почти черные. Когда она отцветала и начинала осыпаться, я представляла, что это идет снег. В Душанбе он и зимой-то быстро тает, поэтому все пыталась слепить из лепестков снежки… А мама ругала за испачканное этими цветами платье, — она снова замолчала, как-то отрешенно глядя на мерцающий красный огонек спутника, пролетающего высоко-высоко над ними. — Ничего героического, не знаю, почему мне это запомнилось.
   Девушка не стала добавлять, что это вообще одно из немногих воспоминаний о биологической семье. Отца Соня помнила очень смутно, только то, что он ей казался огромным и очень сильным, особенно когда сажал себе на шею и носил так по двору. Мама… Самым ярким воспоминанием, которое со временем словно истиралось, теряя цвет и резкость, был красный в белый горох передник, который та надевала, когда готовила. Лица Софья не помнила, но примерно представляла, потому что приемная мать как-то проговорилась, что дочь очень похожа на родителей. Ни фотографий, ни чего-то другого у неё не было, так что проверить Соня не могла при всем желании. А если учесть, что этого желания никогда и не было…
   — Все равно спасибо, что рассказала. Уже поздно, идем спать. — Соня кивнула и попыталась встать, но Дан её не пустил. — Пока меня не будет, если возникнут какие-то вопросы или проблемы, обратись к Димке, хорошо? Я знаю, что вы не особо ладите, но он поможет.
   — Он в курсе про Мельникова? — просить о чем-то его брата очень не хотелось. Не потому что гордость заела, просто Софья вообще не любила искать содействия со стороны. Да и врагами они с Димкой не были, наоборот, после пару отпущенных в адрес друг друга шпилек перестали пытаться серьезно задеть и собачились больше для удовольствия. Но доверия к нему у Маркевич все равно не было.
   — Конечно. Он же у меня главный по безопасности, так что вся информация проходит через него.
   — А можно немного личный вопрос?
   — Давай, — ему стало интересно, что именно такого хочет спросить Золотце.
   — Если у вас полное взаимопонимание и братская любовь, почему он не был в курсе аферы, которую ты провернул с моим участием? — чтобы было удобнее смотреть на Дана, Соня свернулась клубком и теперь опасно балансировала на самом краю сиденья.
   — Потому что все должно было выглядеть правдоподобно, — Даниил чуть сдвинулся и напряг лежащую у неё на пояснице руку, чтобы Софья не упала. — Димка хороший человек, классный брат и неплохой юрист. Но актер из него так себе. Поэтому и не предупредил — нужно было не просто создать видимость поисков, а сделать так, чтобы ни у кого не осталось подозрений. Таких, как ты, кто может перелопатить тонну информации и все раскрыть, очень мало, и я не хотел, чтобы у кого-то появились сомнения.
   — Но теперь-то он знает? — вот в этом Соня была почти уверена — Димка как-то резко,