Презумпция виновности

до подобного бы не опустилась, есть способы отомстить намного тоньше и незаметнее, однако знаменитая фраза «шерше ля фам» так и просилась с языка.
   — А чем занимается прекрасная девушка Лера?
   Димка, насвистывающий какой-то незамысловатый мотивчик, перестал изображать Соловья-Разбойника и насторожился.
   — Зачем тебе?
   — Просто хочу узнать, — Соня пожала плечами. — Или это великая военная тайна?
   — Тайны никакой нет, но все равно скажи — зачем она тебе?
   — Хочу пообщаться с предшественницей. Перенять опыт, так сказать.
   — У неё опыт такой, что загребешься перенимать. Лерки сейчас нет не только в городе, но и в стране.
   Интересно…
   — Когда и куда она уехала? — все равно это ничего не значит, Софья и не сомневалась, что сделала она все чужими руками, не пачкая своих.
   — Насколько знаю, на Гоа с новым любовником. Это ты у нас бессребреница, а Лера — профессиональная содержанка и за красивые глаза ни с кем не спит.
   — Как низко я пала, увожу мужиков у проституток.
   — Ну, зачем же так резко, на панели она не стоит, но красиво жить любит. Тоже работа, как ни крути, — окончание получилось неожиданно философским. — Все-таки думаешь, что зверька она презентовала?
   — Есть такое подозрение, — как ни странно, факт того, что Валерия была любовницей Даниила, злил намного больше, чем все остальное.
   — У меня это не подозрение, а почти уверенность, — Димка остановился возле её подъезда, как-то разом утратив дурашливость и став неожиданно серьезным. — Если есть, что сказать, говори, я брату не передам.
   — И с чего такая милость?
   — Ты же далеко не дура, видишь, как он к тебе относится. И я вижу. Сколько вы там друг возле друга будете хоровод водить, не мое дело, но я тебе уже говорил, что, кроме Танюхи с Машкой, из родственников у меня только он.
   — Помню. Сразу после этого ты начал меня душить.
   — Ну, извини, надо было убедиться, что ты поняла. Поэтому покайся, пока его нет, быстренько со всем разберемся.
   — Дим, я ценю твою заботу, но ты не батюшка, чтобы грехи отпускать. И вот с о своими личными проблемами я как-нибудь справлюсь, — Соня наклонилась, пытаясь найти туфли под ногами.
   — Он знает, что твое имя ненастоящее, — Димка внимательно следил за её реакцией. Но кроме того, что девушка на секунду замерла, перед тем, как начать обуваться, ничего не заметил.
   — Даже так… — ни отрицать, ни соглашаться она не собиралась, пусть расценивает её ответ, как хочет. Но было очень неприятно вот так выяснить, что в твоем прошлом настолько сосредоточенно ковырялись.
   — Я поначалу хотел с тобой серьезно поговорить по этому поводу, а потом понял, то Данька прав — ты-то тут явно ни при чем. Сколько было, когда из Таджикистана вывезли — лет семь?
   Вообще-то меньше, но опять-таки, говорить она не спешила, только приподняла бровь, предлагая продолжить.
   — Ты, конечно, психанешь, это понятно, бесит, когда вот так лезут в твою жизнь, но если выбирать между безопасностью брата и твоей истерикой, я всегда выберу то, что будет лучше для него. И этот разговор тоже останется между нами. Хотя, если хочешь, можешь рассказать, воля хозяйская.
   — Скажи, даже если бы у меня были тайны, с чего мне делиться именно с тобой? Назвать нас друзьями нельзя, даже приятельство под большим вопросом. А родственные связи половым путем не передаются, так что я не считаю тебя кем-то вроде брата.
   — Потому что я не желаю тебе зла.
   — Но ты зациклен на собственном брате и вполне можешь, действуя исключительно из лучших побуждений, просто убрать меня с дороги.
   — Могу, — странно, но он совершенно не разозлился. — Молодец, что понимаешь это.
   — Тогда какого черта лезешь ко мне с проповедями? — а вот Соню он из себя вывел. Мало ей привычки Дана держать все под контролем и лезть туда, куда никто не просил, так ещё теперь и его младший братец приколебался с теми же порывами.
   — Потому что следующие несколько недель предстоят очень непростыми, — мужчина тяжело вздохнул и поморщился, как от зубной боли. — У Даньки будут не то, чтобы проблемы, но…
   — Неприятности? — она тоже притушила эмоции, внимательно приглядываясь к собеседнику. Не похоже, чтобы он врал.
   — Можно и так сказать. Если бы не это, я бы к тебе не полез, разбирайтесь между собой сами. Но сейчас не распоряжаюсь, а просто прошу — в это время не дергай его, ладно? Потом, когда все кончится, хоть на кулак себе его нервы наматывай, но в ближайшие дней двадцать постарайся ни во что не ввязываться и не отвлекать.
   Кто бы знал, как ей хотелось послать и его, и эти советы. Но Соня сдержалась. Наверное, интуитивно понимала, что он говорит правду. И как отвлекает,