Презумпция виновности

затылка и шеи. — Тебе нужно отдохнуть.
   Хотя в ушах от каждого движения начинала гневно шуметь кровь, Дан приподнялся, осторожно целуя Соню в губы. Без намека на продолжение, но с нежностью и благодарностью. А потом улегся обратно, предварительно стащив с девушки ночную рубашку.
   — И зачем? — чуть приподняла бедра, помогая избавить себя от одежды.
   — Хочу и раздеваю.
   — Давай ты меня разденешь сейчас, а хотеть будешь утром? — несмотря на то, что она соскучилась по его телу и страсти, было сейчас что-то такое, что не хотелось менять на секс. Просто лежать рядом совершенно обнаженными, оказалось намного интимнее, чем все, что было до этого. — Я никуда не денусь.
   — Обещаешь? — он старался не сжимать Соню, помня о хрупкости её тела. И все равно ладонь крепко стиснула плечо, соскучившись по ощущению шелковистой кожи под пальцами.
   — До утра — точно.
   — А если мне этого мало?
   — Значит, постараемся что-нибудь придумать, — пользуясь тем, что он её не видит, девушка улыбнулась. — Мы же решили, что нужно искать компромисс.
   — Вредная ты, — в противовес словам губы очень бережно коснулись груди. — Я соскучился.
   — Я тоже. Но нам обоим нужно поспать. А завтра будем наверстывать. Обещаю.
   — Ловлю на слове…
   Ну, ещё пару сантиметров…
   Потихоньку, чтобы не потревожить спящего Дана, Соня выползла из-под одеяла и на цыпочках ускакала в ванную. Видимо, он всерьез вымотался, потому что до этого просыпался, стоило только шевельнуться, а тут не почувствовал, как она убирала его ладонь, по-хозяйски обхватившую закинутую на его живот девичью коленку.
   Про собственное обещание наверстать все утром Софья помнила, но валяться в постели уже не могла, тем более, что и проснулась от того, что левая рука, на которую Даниил пристроил голову, полностью занемела, даже казалась холоднее, чем остальное тело. Скорее всего, он как на ней уснул, так за всю ночь и не шевельнулся.
   Плотно прикрыв дверь, чтобы не потревожить посторонними звуками, девушка открыла горячую воду и попыталась реанимировать конечность. Уже через пару минут кончики пальцев начало жечь и покалывать. Ну, не до ампутации, уже хорошо.
   Когда она через полчаса выскользнула из ванной, собирая влажные после душа волосы в аккуратный пучок, Дан все ещё спал. Немного поколебавшись, Соня тихо вышла из комнаты, решив не будить — для чего ещё существуют выходные, кроме как для отсыпания? Ну, конечно, можно придумать много занятий и развлечений, но сейчас она готова была немного ещё потерпеть, чтобы он мог нормально отдохнуть.
   Почти вприпрыжку сбежав по лестнице и улыбнувшись замеченному в коридоре Егору, девушка появилась на кухне как раз в тот момент, когда Димка наливал себе кофе.
   — О, привет, чего такая жизнерадостная?
   — Доброе утро. Не переживай, при виде тебя эта самая радость сильно уменьшилась, — Софья поздоровалась с нарезающей овощи Нелли Павловной, которая хотела прерваться, чтобы накрыть для неё завтрак. — Не нужно, я сама.
   Отмахнувшись от предложения домработницы, Соня сделала себе чай (нормальный, в отличие от того почти чифиря, которым её потчевали совсем недавно) и куснула ещё теплую ароматную булочку за румяный бочок.
   — А Данька где? — Димка уже успел поесть, поэтому теперь больше нюхал, чем пил кофе, вертя в руках миниатюрную чашку. Если готовила его Нелли Павловна по тому же принципу, что и заваривала чай, то Соня его полностью понимала, так и до инфаркта недалеко.
   — Шпит, — прожевать она не успела, потому отчаянно шепелявила.
   — Так время начало двенадцатого… Он никогда до такого часа не спит, — мужчина отставил посуду с так и не пригубленным напитком и поднялся, хмуро посматривая на Софью. — Я пойду разбужу, мы собирались кое-что обговорить.
   Но из кухни ему выйти не дали — прежде чем понять, что делает, Соня оказалась стоящей в дверях, не позволяя ему пройти.
   — От того, что вы поговорите через час, что-то изменится? Тогда отстань и дай человеку выспаться!
   — Все-все, я понял, — Димка поднял вверх ладони, признавая поражение, и сделал пару шагов назад. — Укусишь ещё…
   — Никакой опасности, — Соня убежденно мотнула головой и, плотоядно посмотрев на недоеденную булку, которую все ещё сжимала в руках, добавила. — Я брезгливая, что попало, в рот не тяну.
   Они оба повернулись в сторону Нелли Павловны, которая с прежней невозмутимостью продолжала шинковать огурец на тонкие до прозрачности ломтики, а потом переглянулись. Ладно, если бы этот смешок услышал только один из них, но это уже массовые галлюцинации.
   — Ты прямо, как та собачка, которая маленькая, но концентрированная,