Презумпция виновности

Нет, не те, по которым она приехала в Хабаровск, там работа хоть и не топорная, но все же не очень аккуратная, а те, которые все считают настоящими.
   Поэтому Астахову ещё больше захотелось узнать, кто же такая эта Соня Маркевич, и как её зовут на самом деле. Изыскания дали немного противоречивый результат — вроде бы, к официальной истории жизни девушки не подкопаешься, но всплыли слишком объемные белые пятна.
   Родилась в середине восьмидесятых в замечательном солнечном городе Душанбе в семье русских кадровых военных. В начале девяностых вместе с семьей эмигрировала в составе «первой волны». До семнадцати лет жила в Кемерово, затем переехала в Хабаровск. Чем занималась два года — неизвестно. Во всяком случае, нигде её данные не появлялись, и была ли она в это время вообще в городе — неизвестно. Конечно, можно попытаться разузнать, но как-то сомнительно… Зато потом — институт и вообще никаких приводов и зацепок, просто образцовая работница и знаток законодательства.
   Ладно, пока есть более неотложное дело, Димка и так уже все уши прожужжал, что из-за этой заразы (сидящая рядом зараза настороженно повертела головой, словно к чему-то прислушиваясь) брат совсем забил на другие дела.
   Возможно, такое впечатление и складывалось, но Даниил продолжал зорко следить за всеми процессами, которыми жила и бурлила его империя. Да и плохим бы он был руководителем, если бы пришлось абсолютно все вопросы решать самому. Процесс налажен и отработан, теперь единственное, что требует — вовремя скорректировать действия и следить, чтобы заместители не взяли на себя слишком много воли. Может, им какую-нибудь очередную подлянку подкинуть, пусть интриги строят, подставить друг друга пытаются? Потому что, когда все слишком тихо, спокойно и мирно, такие кружки заговорщиков возникают сами собой, а это не есть хорошо. Лучше уж быть в курсе всех процессов брожения и, при необходимости, давать легкое ускорение в нужную сторону.
   Но это все потом, даже новую игрушку в лице Сони придется пока запереть, и вплотную заняться самой насущной из проблем. Эта самая проблема должна завтра прилететь с родственным визитом на родную землю. Конечно, грубое вмешательство не в его стиле, но тут придется рискнуть — дочь Германа слишком ценна, и рисковать ею нельзя. А все принимает серьезный оборот, и именно сейчас оптимальное время для вмешательства — отец о приезде девушки не знает, зато в курсе дела идейные противники. Поэтому нужно её пока убрать из партии, пусть корректируют действия, а он найдет, какую из этого извлечь выгоду.
   Маркевич перестала вертеться и вообще подозрительно притихла. И это немного настораживало, но, в то же время, радовало — значит, в женском разуме начала зреть очередная мысль. Не то, чтобы у него совсем уж избыток свободного времени и тяга к самоистязанию, но очень хотелось понять, что она придумала и как это собирается осуществлять.
   Пользуясь тем, что девушка не видит, Даниил снова внимательно осмотрел её с ног до головы. Не красавица, да и слишком уж мелкая, вся какая-то миниатюрная — ладони по размеру и вовсе почти детские. Но чем-то цепляет. Может, именно некоторой неправильностью и резкостью тонких черт лица. И ощущением, что, стоит отвлечься и зазеваться, как окажешься обобран, избит и связан. А эта неведома зверушка все с тем же выражением внимания и сочувствия в непонятного оттенка глазах, будет затягивать у тебя на шее петлю.
   Теперь нужно ещё придумать, как немного поломать её психологически. Но начало, похоже, положено — темноты она, похоже, боится. Софья старалась вести себя независимо, хоть и настороже, но ногти в свои ладони вогнала почти до крови.
   Но понаблюдать за ней и дальше не получилось — вертолет начал снижаться, мостясь на специально предназначенную для этого площадку за домом…
   Соня облегченно выдохнула, когда крылатая машина слегка дернулась при посадке, и шум лопастей начал стихать. Значит уже на месте, что не может не радовать. Во-первых, от нервов и самого полета её чуть-чуть укачало, во-вторых, снять ненавистный платок хотелось почти до зуда в ладонях.
   Необдуманно потянувшись, чтобы сдернуть повязку, Соня тут же вспомнила, что они с Даниилом нынче, в прямом смысле слова, неразлучны.
   — Ещё рано, подожди.
   Наушники с неё убрали, а вот возвращать свободу рукам и глазам как-то не особо спешили. Более того, из вертолета она не шла ножками, а ехала на чьем-то плече. Судя по тому, что наручники не особо удачно перекрутилась, впиваясь в запястье, у неё получилось осуществить мечту многих дев и женщин — усесться Астахову на шею. Ну, или почти на шею, разница непринципиальна. Но радоваться она не спешила, во-первых, руке было уже