Презумпция виновности

впечатление, что ты не рад меня видеть.
   — Ты просила двадцать один день, — он мельком посмотрел на часы. — Осталось ещё шестнадцать часов.
   — Так мне пока уйти? — она подалась, делая вид, что собирается встать.
   — Рискни.
   Фуф, сразу от сердца отлегло…
   Соня все-таки встала, но только, чтобы обойти стол и нагло сесть на его краешек, чуть сдвинув бумаги. Дополнительным утешением послужил вид напрягшегося мужа, явно готового перехватить, если все-таки решит попытаться выйти из кабинета.
   — Я скучала, — закидывать ногу на ногу она не стала — да и не особо это катит, когда на тебе джинсы, вместо этого свела вместе коленки и положила на них ладони. Прямо первоклашка на концерте, посвященном Дню знаний. Пальцы пришлось переплести, потому что зуд от желания обнять его и провести по волосам, жадно вдыхания их запах, стал почти нестерпимым.
   — Я тоже, — судя по тому, как он сжал подлокотники кресла, у Дана нарисовалась та же проблема. А если принять во внимание ещё и взгляд, которым он прошелся по всему её телу, вероятность осквернения очередного кабинета приобретала все более реальные очертания. Во всяком случае, сопротивление с её стороны он вряд ли встретит. — Ты решила вопросы, из-за которых уезжала?
   — Да, — Соня поерзала, уже не так уверенная в правильности своих действий, но отступать поздно. — Но появилась новая проблема.
   — Какая? — Даниил толкнул кресло, сдвигая его вплотную к столу и накрывая ладонью судорожно сжатые тонкие пальцы.
   — Есть вероятность, что я беременна, — глаза она опустила, пристально изучая собственные коленки. Правда, за это время уже настолько настроилась на Дана, что, даже не видя этого, могла бы подробно описать, как он поднялся и встал вплотную, нажимая на её затылок, заставив запрокинуть голову.
   — Это не проблема…
   — Подожди, — Соня чуть отклонилась, прижав руку к его рту. — Знаю, что мы это не обговаривали, — от того, как он лизнул её в ладонь, ёкнуло не только сердце, но и менее возвышенные органы. — Я вообще долго об этом думала… И решила, что, как бы не сложилось у нас с тобой, не стану лишать возможности видеться с ребенком.
   Ох, наверное, все-таки зря она сказала последнюю фразу. Зубами он в неё не вцепился, но полоснул таким взглядом, что Соне резко захотелось куда-нибудь… Да хоть просто куда-нибудь…
   Из соображений безопасности она затараторила дальше:
   — Только не злись, давай поговорим, как взрослые люди!
   Взвизгнуть от неожиданности она не смогла по уважительной причине — теперь рот закрыли ей, причем, довольно неласково. Хоть нос и не зажали, но мужская ладонь возможности говорить лишила напрочь.
   — Ты уже сказала, так что теперь лучше помолчи.
   Вот теперь Соня, как никогда ясно поняла, за что его назвали таким змейским именем — не из-за татуировки, хватало и выражения глаз, которые сейчас немного сощурились, но от этого парализующий эффект слабее не стал.
   — Поправь меня, если ошибаюсь, — на стол он её уложил настолько плавно и осторожно, что Софья это даже не сразу заметила. Разве что когда впившаяся чуть ниже лопатки какая-то твердая ерунда очень чувствительно ткнулась в ребра, поняла, в каком состоянии находится. — Из твоих слов следует, что ТЫ решила не мешать МНЕ видеться с НАШИМ ребенком?
   Софья промычала в его руку что-то совершенно неразборчивое, но с нотками согласия.
   — А теперь послушай внимательно, — ладонь сползла с её губ и легла на шею, но попыток задушить пока не было. Хотя, странная у них семейная черта — чуть что, хвататься за горло… — Это мой ребенок, а ты — моя жена. И ни тебя, ни его я не собираюсь отпускать. Так понятнее?
   Соня зачарованно смотрела в чуть посветлевшие глаза, которые сейчас выдавали, настолько он зол. Она даже не сразу смогла проглотить комок в горле, настолько вид этого нового Даниила был неожиданным и, что греха таить, пугающим. Но как ни психовал, боли он ей не причинил совершенно, и хотя прижал своим телом к столешнице, всей тяжесть не наваливался.
   — Да.
   — Ты, правда, думала, что я вас отпущу? — когда Соня попыталась отвернуться, он чуть усилил нажим ладони, чувствуя, как судорожно колотится её пульс.
   — Раньше я за тобой такой «забывчивости», как в ночь перед отъездом, тоже не замечала, — раз уж отвести глаза не дали, Софья добавила вызова во взгляд. — Провал в памяти?
   — Скорее, лишний стимул вернуться, — он не особо смутился от того, что поймали на таком не самом красивом и джентльменском поступке. Пользуясь тем, что она не пытается вырваться или сбросить его с себя, Даниил устроился удобнее и прижался губами к её ушку. — Ты не представляешь, как мне хочется тебя сейчас придушить за таким