Презумпция виновности

его телом. — Но нам нужно учиться не просто ставить друг друга перед фактом, а обсуждать и прислушиваться…
   Ничего унизительного для себя в том, что приходится первой идти мириться, Софья не видела. Дан сейчас слишком зол, да и вообще, характер у него такой, что, скорее, молча все сделает, чем предложит откровенно поговорить. Настолько же наивной, чтобы считать, что сможет по щелчку пальцев перевоспитать взрослого мужчину, она никогда не была.
   — Если тебе или детям будет что-то угрожать, я не стану терять время на уговоры. И сделаю все, чтобы вы были живы, здоровы и в безопасности. Это не обсуждается, — хотя все мышцы были напряжены до почти каменного состояния, говорил он совершенно спокойно, даже как-то отстраненно.
   Соня посмотрела в окно через его руку, но ничего заслуживающего внимания, кроме прохаживающейся по соседней крыше чайки, не заметила.
   — Это твое право и обязанность, как мужа и отца, и я с этим полностью согласна, — как же хорошо, что юриспруденция учит навыкам подбора правильных слов и выражений… — Но в том, что касается обычной жизни, без форс-мажоров, все вопросы и проблемы в нашей семье мы будем решать вместе. И это тоже не обсуждается.
   Ответом ей было сосредоточенное молчание. Но Соня не спешила, предпочитая немного подождать, чем начинать все с начала. Тем более, что и сама понимала жестокость такого педагогического момента.
   Даже то, что он сознательно шел на риск её беременности как-то не особо злило. Во-первых, поняла она это почти сразу, но тогда было настолько хорошо и приятно, что возмущаться оказалось просто совестно да и лень. А потом недовольство от его самоуправства уже притупилось, подкрепленное пониманием, что на четвертый день цикла забеременеть все-таки весьма и весьма проблематично.
   Прошло минут пятнадцать, прежде чем Дан немного расслабился, переставая изображать из себя мраморное изваяние. У Сони уже заныли ноги, и без того сведенные усталостью после перелета, но она оставалась за его спиной, легкими, почти незаметными движениями лаская его плечи и спину.
   — Когда ты назвала беременность проблемой, правда так думала?
   Уход от темы, конечно, не есть хорошо, но она достаточно сегодня потрепала ему нервы, теперь нужно успокаивать и приглаживать вздыбленную шерсть.
   — Нет, я так не думаю, — обходить его она не спешила, обняв за талию со спины. — Но считаю, что ребенок должен расти в полной семье. Или хотя бы общаясь с обоими родителями.
   Судя по тяжести вздоха, её только что назвали бестолковой и вообще не особо умной. Зато положили свои руки поверх её.
   — За сегодняшнее родишь мне сына.
   — Кого сделаем, того и рожу, — не то, чтобы Соню совсем не волновал пол гипотетического ребенка, но и первостепенным точно не значился. Сейчас нужно окончательно решить все вопросы по главной теме дня, а вот потом уже можно переходить и к созданию наследников. — Дааань… Извини, что пришлось продемонстрировать это таким способом.
   Он развернулся и не очень нежно, зато крепко обнял, прижимая её так, что девушке пришлось опереться на него всем телом.
   — Ты вредная и упрямая.
   — Ты не намного лучше, — чтобы иметь возможность говорить, Соне пришлось немного побороться за возможность поднять голову.
   — Я даже немного хуже, — пока она не успела подтвердить словами, а только кивнула, Даниил уже серьезнее добавил. — Я не обещаю, что смогу сразу поменяться. Пока Димка был маленьким, я за него отвечал. Когда он вырос, мы остались семьей, но каждый как бы сам по себе. Я не хочу тебя обижать и постараюсь решать какие-то вопросы вместе, только вряд ли получится быстро.
   — Да я и не спешу. Просто не нужно считать меня совсем дитем неразумным. И… хотя бы просто предупреждай, — вот теперь она, наконец-то, расслабилась. Весь вечер перед рейсом и во время перелета была в таком диком напряжении, что только сейчас поняла, насколько вымотана. Хорошо, хоть можно повиснуть на муже, если уж совсем ноги не держат.
   Зато для того, чтобы первый раз за все это время поцеловать супруга, силы откуда-то взялись. Правда, когда он потянул низ её футболки, пытаясь убрать мешающую одежду, протестующе замычала и помотала головой.
   — Давай хоть один кабинет оставим нетронутым, а? — было так приятно прижиматься щекой к его груди, что Соня прикрыла глаза и попыталась незаметно зевнуть. Наверное, не получилось.
   — Устала? — от него не укрылось, что Соня и голову-то подняла с трудом, да и движения у неё немного заторможенные.
   — Немного, — оглянувшись, она хмуро осмотрела поле брани. — Нужно здесь убрать.
   — Ещё чего. Вот пусть твоя Лена этим и займется, — одернув все же забранную до самой груди