Презумпция виновности

она обо всем этом думает.
   — А потом? Юрьев день? — она не стала скрывать немного циничную улыбку, скользнувшую по губам.
   — Все нюансы обговорим позже. Сейчас ты возьмешь то, что нужно на ночь и пойдешь за мной.
   — Куда? — так, вот это уже совсем нехорошо.
   — Туда, откуда ты не сможешь убежать. Извини, но в ближайшее время я буду очень занят, а Димка за ещё одну ложную тревогу не просто за твое горло подержится, а полноценно удавит.
   Соня не стала отрицать или подтверждать оставленные его братом следы. Пусть между собой разбираются, а она лучше дальновидно промолчит.
   — Если хочешь, давай заключим пари, — Астахов наклонился чуть ниже, так, что свет от лампы, оставшейся за его спиной, подсветил и без того блондинистые пряди, придав им вид почти нимба. Софья от такой мысли чуть не рассмеялась вслух. — Сейчас ты все-таки посидишь взаперти, а потом у тебя будут сутки, чтобы попытаться убежать. Из дома тебя выпустят, а вот дальше… Сможешь, значит, будешь свободна.
   А ведь получается, все ещё хуже, чем ей казалось. Значит, он уверен, что у неё не получится, иначе бы не предлагал. Но и отказываться от этого тоже не разумно, тем самым можно только ещё усилить подозрения относительно себя, а дальше уже, похоже, некуда.
   — После того, как я сбегу, ты будешь ждать у ближайшей дороги и вернешь обратно? Такое развлечение меня не устраивает, — Соня тоже наклонилась и, поставив один локоть на стол, устроилась подбородком на сжатом кулачке. — Если можно, то хочу услышать более подробную версию правил спора.
   — Молодец, зришь в корень. Ладно, если у тебя получится, тогда срок твоей работы укорачивается до… Скажем, полугода.
   Маркевич быстро прикинула перспективы. А что, вполне справедливо.
   — И что с этого получишь лично ты? Какая выгода отпускать меня? Особенно после тех усилий, которые были потрачены на поимку.
   — Мне просто интересно — сможешь или нет. Плюс, немного потренируешь мою охрану, а то совсем распустились, уже сочинения на рабочем месте пишут.
   — Какими подручными средствами я имею право пользоваться?
   Астахов на секунду задумался.
   — Любыми, которые сможешь достать. Охрана в тебя стрелять не будет, но все равно будь осторожна. Нервы у ребят могут и не выдержать…
   — Я поняла. Что с Кириллом?
   — А что с ним? — при упоминании этого имени Даниил как-то нехорошо прищурился.
   — Если он у тебя, это будет хорошим рычагом давления на меня. Ну, и, соответственно, наоборот.
   — Мне он триста лет не сдался, — мужчина брезгливо поморщился. — Толку от него никакого, только зря потрачу время на поиски. Да и тебе не советую снова с ним работать. Пацан — бездарность, удивительно, как вас раньше не взяли.
   — Спасибо за высказывание личного мнения, — только врожденная осторожность помешала сказать, в какое конкретно место он может засунуть свои советы касательно её жизни. — И когда же все начнется?
   — А давай послезавтра. Как раз отдохнешь после сегодняшней вылазки, и колени подживут.
   — Ты так заботлив, — Соне до нервного чеса захотелось узнать, с чем именно связана такая задержка. Уж явно не с тревогой за её самочувствие. Значит, в ближайшие двое суток он будет очень занят…
   — Стараюсь по мере сил, — его улыбка была такое же ироничной, но чуть более теплой.
   — Кстати, охрана знает, что я уже нашлась? — по окну скользнул луч фонарика, и это навело на некоторые размышления.
   — Нет. В следующий раз будут умнее.
   — И злее, — тут не нужно быть гением, чтобы понять, чего он добивается — теперь с неё глаз спускать не будут. Ладно, и не из таких ситуаций выкручивались.
   — На лету схватываешь. А теперь собирайся.
   Он не стал отвлекать Соню, пока та быстро сгребла пару смен белья, удобный костюм, вроде спортивного (все её спальные ансамбли были настолько условны, что она решила так навязчиво не оголяться), несколько милых девичьему сердцу мелочей, типа, зубной щетки и расчески, и томик Достоевского. С ним она уже, практически, сроднилась. Да и как оружие самозащиты сойдет — книга тяжелая, с глянцевой обложкой и острыми уголками.
   — А как ты догадался, что я собираюсь вернуться в комнату? — оглянувшись и решив, что на первое время хватит, Софья повернулась к Астахову, наблюдавшему за судорожными поисками девушки.
   — Ты оставила открытым окно, хотя на улице холодно.
   — Может, мне нравится спать в прохладе?
   — Ладно, когда я проверял, не вознеслась ли ты, заметил тень на крыше. А кроме тебя, там никого быть не могло. В следующий раз не надевай такую светлую одежду — видно издалека, — мужчина забрал у неё сверток с вещами и, крепко придерживая Соня за руку, повел