Презумпция виновности

равно больше ничего не остается.
   Шум, ставший совсем громким, стих, ясно показывая, что вертолет сел где-то неподалеку. Но высовываться они пока не спешили — если это свои, они и так знают, что искать нужно где-то в этом районе.
   — Ты не знала, что левша?
   Выбор темы показался Соне несколько неуместным, только его манеру прикапываться к мелочам и не отставать, пока не узнает правду, она уже изучила. Проще ответить сразу, сэкономив им время и нервы, все равно ведь потом, задав вопрос по-другому, вытащит ответ.
   — Нет. И мне кажется, ты ошибаешься. Может, я в смысле стрельбы леворукая. Меня не переучивали, так что я стопроцентная правша, — гул цикад и треск каких-то кузнечиков почти заглушал их голоса, но рисковать и говорить громко она не стала.
   — Золотце, я в таких вещах не ошибаюсь. Родители не рассказывали, может, у тебя в детстве была травма левой руки? — вертолет сел где-то метрах в пятистах, значит, к ним придут минут через десять, если правильно будут искать.
   Только бы это был Димка, потому что с вооруженным отрядом он вряд ли что-то сделает. Даже с учетом поддержки Сони, которая сама не понимает, что насколько близка к обмороку от усталости. Это на адреналине не чувствует, но он-то прекрасно видит и круги под глазами, и некоторую заторможенность движений. Так что, если бы она не согласилась остаться сама, пришлось бы заставлять — она просто не выдержит ещё несколько дней без нормального отдыха.
   — Это попытка ненавязчиво узнать что-то о моем прошлом? Она не удалась. И можно меня не называть этим прозвищем?
   — Знаешь, оно тебе очень идет, так что нельзя.
   Так, голоса вдалеке уже различаются, но какого хрена, если это Димка, то ещё не дает о себе знать?!
   Не успел он об этом подумать, как где-то совсем рядом раздался выстрел. Через пять секунд второй, ещё через три — третий.
   — Это…
   — Это за нами, — Дан протянул ей руку. — Ну, вот прогулка и закончилась. Идем.
   Без возражений вложив ему пальцы в ладонь, Соня осторожно пошла следом. Во-первых, все же не нужно забывать про змей, обидно быть укушенной за несколько минут до спасения, во-вторых, она даже не попыталась помочь Астахову идти. У мужиков свои заморочки по поводу оказания им помощи на виду у представителей своего пола. А, в-третьих, одна мысль, что придется снова столкнуться с Димкой, вдохновения как-то не вызвала. Но возможность поесть и принять душ пересиливали отторжения этого наглого блонди, поэтому девушка, хоть и не хотела с ним встречаться, но послушно двигалась в ту сторону.
   Все произошло, примерно, как она и представляла — суровые гвардейцы кардинала… тьфу, подчиненные младшего Астахова в камуфляже и при автоматах шерстили округу, разыскивая БигБосса и разве что не заглядывая под камешки и коряги. А Дмитрий с видом Наполеона, обозревающего Ватерлоо, стоял на самом большом камне и пытался дозвониться до брата. Если учесть, что мобильник благополучно издох сразу после того звонка, то результаты таких попыток были более, чем сомнительными.
   Сама же встреча была горячей — стояли-то на солнцепеке — и такой радостной, что её чуть не придушили в объятиях. Предназначались они Даниилу, но поскольку он, как вцепился в её запястье, так и не отпускал, но брызги от фонтанирующей родственной любви долетели и до девушки.
   — Ты как? — Димка, крепко стиснув Дана и хлопнув его по плечу, теперь внимательно осматривал брата на предмет повреждения. — Что с ногой?
   — Приедем в больничку и узнаем, — несмотря на молчаливое сопротивление Сони, он вытолкнул её вперед. — Золотце летит с нами, она теперь почти член семьи.
   От такого заявления вытаращился и Дмитрий, и сама девушка.
   — В смысле? — спросил это младший брат, но Соня с ним была полностью солидарна в просьбе прояснения ситуации.
   — Она мне помогла, никаких долгов, теперь она мой друг. Так что хватит собачиться и пытаться её задушить. И вообще, давайте уже отсюда улетать, мы временно пресытились природой.
   И с этим Софья внутренне согласилась, только заменив «временно» на «надолго».
   Смотреть, как её кровь наполняет вакуумную пробирку, Соня не стала. Не то, чтобы ей от этого дурнело, но и особого счастья от такого зрелища тоже не испытывала.
   — Все, теперь зажмите пальцем и не убирайте ватку, пока кровь не остановится, — медсестра с почти хищной улыбкой уволокла с собой вакуэтту, оставив девушку тосковать в пустом процедурном кабинете.
   Выложенные белым кафелем стены, от которых отражался холодный свет флуоресцентных ламп, и застекленные шкафчики с жизнеутверждающими надписями на полках «Анафилактический шок», «Кровотечение» и «Инфаркт миокарда» создавали непревзойденную