Презумпция виновности

Но потом… Ведь сейчас Минобороны трясут. Слишком уж обнаглели и проворовались. Могли заинтересоваться и этой сделкой, не все там так гладко, как кажется. Уж я-то знаю, работала с их документами. И тогда тебе приходит в голову эта идея — обворовать самого себя. Какие бы ни были претензии у владельца, они достанутся тому, кто стал первичным покупателем. То есть, той фирме-однодневке, которую ты организовал в Москве на подставных лиц. А потом нанял меня, чтобы я «кинула» тебя же… И ведь мало того, что теперь будет довольно сложно придраться к правам на собственность, ещё и на вполне законных основаниях перекинул в оффшоры неплохую сумму. Мое восхищение.
   Девушка резко, как будто внутри распрямилась пружина, отпрянула и тихо, издевательски пару раз хлопнула в ладоши.
   — Спасибо. Я был уверен, что ты оценишь, — пока она не заподозрила ничего лишнего, Дан закрыл ноутбук и, убрав лэптоп в ящик стола, поднялся, отодвигая кресло. Уж с какой скоростью Золотце умеет двигаться, он знал. Но очень сильно сомневался, что Соня планирует какую-то месть. Она сейчас обижена, оскорблена и явно хочет, разобравшись с этим раз и навсегда, уехать и вообще забыть, что здесь была. Но вот последнее в его планы точно не входило. — А как же принцип «Ничего личного, просто бизнес»? Ты ведь готова сотрудничать с тем, кто предложит приемлемые условия и отсутствие совсем уж откровенного криминала. Так в чем же дело?
   Все-таки жаль, что нельзя выцарапать ему глаза. Сейчас Соня с удовольствием пустила бы немного крови. Или много… Это уж как дело пойдет. Но эту понимающую улыбку с лица точно бы стерла.
   — Я не настолько неразборчива в связях, — девушка остановилась, только когда поняла, что за спиной дверь. Интересно, когда это она успела, пятясь, пройти весь его кабинет?
   — Звучит оскорбительно, Золотце, — он прекрасно понял подтекст её слов. И от того ещё больше захотелось сделать так, чтобы она сама признала, что хочет его. Потому эти две недели и пряталась, так старательно избегая, что иногда за весь день ни разу не виделись.
   — Надо же, а я и не заметила… — вот теперь издевка стала совсем откровенной. — Надеюсь, тот факт, что я хочу немедленно покинуть это место, тебя не сильно удивит?
   — А как же твои вещи?
   Расстояние сократилось до полуметра. И узкая ладонь начала судорожно искать дверную ручку. Наивная, неужели ещё не поняла, что выйти отсюда он не даст?
   — Делай с ними, что хочешь, — Соня подняла подбородок повыше, иррационально злясь на себя, что не догадалась обуть туфли на каблуках. Тогда бы не пришлось задирать голову, показывая, что не боится. Вообще-то она и не боялась Астахова. Злилась почти до бешенства, кисти сводило судорогой от желания изо всех сил ударить его, но страха не было.
   — Понятно… — а пахнет от неё все так же. Та же корица и ещё что-то такое непонятное, от одного намека на что у него в глазах темнело. — Только очень жаль, но сегодня выбраться отсюда ты не сможешь. Штормовое предупреждение. Я же не могу позволить тебе так рисковать. Да и вообще, зачем спешить? — пальцы легли на гладкие темные пряди, пропуская их, как мельчайший речной песок. Прохладный и шелковистый. — У тебя там не осталось никого, к кому можно было бы торопиться.
   — У меня там осталось самое важное. Свобода и самоуважение, — и отодвинуться надо, и сил никаких нет… Даже от тепла его ладони, находящейся в паре сантиметров от её щеки, кожа начинала согреваться и немного зудеть. Осталось только наклониться, прижимаясь к его руке. И, сразу за этим, можно смело бежать за тапками для любимого хозяина.
   — Врешь, — подушечка большого пальца проследила контур нижней губы, слегка натирая и дразня кожу. — Кстати, кто помог тебе все это раскопать? Ты аналитик и разработчик планов, но поиск информации — не твое. Вот суметь приложить нарытое к нужному месту — запросто. Но искать сама не очень умеешь…
   Хоть бы какой-то шум или тиканье часов, она же с ума сойдет в это тишине, вот так напрямую глядя ему в глаза…
   А ведь про шторм не соврал — небо за окном прорезала ветвистая молния, на пару секунд расчерчивая чернильную темноту.
   Соня попыталась отвернуться, но мягко обхватившая подбородок ладонь не дала сдвинуться даже на миллиметр. И взгляд тоже не отпускал, заставляя забывать, что нужно моргать, пока резь не заставила опустить веки.
   — Это так принципиально? — зато равнодушие в голосе получилось сохранить. Бледное. Ну, или намек на него. Маленький такой…
   — Я же просил, чтобы ты с ним больше не встречалась и не разговаривала, — пальцы чуть напряглись, но боли не было. Просто четко дал понять — он может сделать с ней практически все, что угодно. И Соня не станет протестовать. Наоборот, будет