Каждый делает то, что умеет лучше всего. Кто-то печет пироги, кто-то вышивает крестиком. А у кого-то лучше всего получается воровать. Какие карманные кражи, о чем вы?! Для приличного человека шариться по мелочи не комильфо. То ли дело кинуть сомнительную структуру на несколько миллионов американских рублей. Но в этом деле очень важны правильная тактика, стратегия и наличие информации. Желательно, правдивой. Потому что, в противном случае, размер грозящих неприятностей существенно превзойдет возможную выгоду… Черновик.
Авторы: Шульгина Анна
вздрогнула и не смогла отвести взгляда от стекла.
Хотя и смотрела не на то, что он делает с её телом, а в глаза, но от этого все равно внутри быстро разгоралось душное тепло. Оно пробегало по мышцам, лизало нервы, опаляло горло, делая вдох настолько трудным, что приходилось постоянно сглатывать. Но и это не помогало.
— Останешься со мной, у тебя будет все, что захочешь, — губы скользнули по виску, чуть шевельнув теплым дыханием распущенные пряди. А глаза так и смотрят, почти не мигая, гипнотизируя…
— А если нет? Заставишь? — её собственные пальцы скользнули по его бедру, чуть царапая шершавую ткань джинсов.
— Попытаюсь переубедить. Тебе будет хорошо, — чуть приподняв Соню, Дан сдернул болтающуюся на бедрах юбку и попутно сбросив её балетки, оставив девушку в одних трусиках. А если учесть, что сам так и остался одетым, то картина получалась очень пикантной. — Обещаю.
Да уж, а обещания он обычно держит… От этого по спине побежали мурашки. И захотелось сделать какую-нибудь глупость. Например, повернуться и сесть лицом к нему. Расстегнуть его рубашку и пройтись ладонями по его груди, изучая рисунок мышц. Может, даже лизнуть в нос татуировку, знакомясь с тем, кто так внимательно смотрел на неё однажды утром.
Да уж, совсем мозги едут, если начинает считать рисунок живым…
Но его пальцы, обводящие контур груди, чуть подразнивающие соски, осторожно, без нажима гладящие тонкую кожу, стирали не только разумные, но и мысли вообще.
— Скажи, что тебе нравится… — даже больше, чем ласки, её возбуждал голос. Да ещё и раздающийся так близко, опустившийся до хрипловатого шепота, от которого желание выгнуться, подставляясь под прикосновения, стало во много крат сильнее. — Скажи…
— Попробуй узнать сам, — хоть последние мозги уже, похоже, и потеряла, но женская гордость еще жива. Небольшая, но радость.
— С удовольствием.
Руки теперь гораздо плотнее прижались к чуть повлажневшей от выступившей испарины кожи, стискивая упругую грудь. Плотно, бескомпромиссно. Так, что Соня глухо застонала сквозь стиснутые зубы. И тут же заставила себя замолчать.
— Громче. Не бойся, тут хорошая звукоизоляция, — на пару секунд он полностью отпустил девушку, так, что она, не ожидая этого, пошатнулась и удержалась, только упершись ладонями в его бедра.
— Камеры…
— Их здесь нет, — её притянули обратно, только теперь обнаженной спиной Софья чувствовала не гладкую, чуть прохладную ткань его рубашки, а теплую кожу. — Так что можешь стонать и кричать.
— Я никогда не кричу.
— Будешь. — Она судорожно сглотнула, почувствовав, как пальцы уверенно сдвигают эластичное кружево, составляющее на данный момент всю её одежду. На секунду даже словно очнулась и дернулась, собираясь сбежать. Но рука, обнимающая тонкую талию, почти не напряглась, однако сдвинуться с места Соня уже не могла. — Поздно бояться.
Девушка хотела ответить что-то язвительное и едкое, честно. Но, почувствовав, как в неё проникают длинные пальцы, только укусила себя за губу, пытаясь сдержать вскрик. И оттого, что все её движения повторяла та женщина в отражении, от которой Софья не могла отвести глаз, было только ещё напряженнее и возбуждающе.
— За каждую попытку сдержать себя будешь наказана, — острые зубы довольно сильно прикусили плечо, и от этого не самого ласкового прикосновения Соня выгнулась ещё сильнее, откидывая голову назад.
— Нравится делать больно? — её голос окончательно сел, опустившись до какого невнятного сипа.
— Тебе? Нет, — язык уже пробежался по красноватым полукруглым следам, убирая неприятные ощущения. — А ты любишь боль? — пальцы стиснули левый сосок, не со всей силы, но довольно чувствительно. И снова от этого движения Соню, как током ударило, вырывая все-таки тихий возглас. Ну, или просто невнятный шепот. Но тенденция пугала.
Вместо ответа девушка отрицательно качнула головой и завела руки назад, опуская ладони на его затылок, молча соглашаясь с тем, что он ей даст. Ещё один крик, только теперь уже от более жесткого и глубокого движения его пальцев, поглаживающих её изнутри. И замечаемые сквозь полузакрытые веки неясные отблески грозы в зеркале, где хрупкое тело извивается в руках сидящего позади мужчины…
Наверное, у его выдержки тоже был определенный предел, потому что Соню довольно бесцеремонно сдернули со своих колен и, окончательно сметя со стола все, включая трагично мигнувшую и погасшую от удара о пол лампу, уложили грудью на прохладное полированное дерево.
Тяжелое горячее тело тут же прижало её к столешнице, не давая шевелиться, а влажные губы медленно переместились от плеч вниз,
