Во время свадебного путешествия трагически погибает юная, горячо любимая Эштоном жена Лирин. Три года спустя безутешный вдовец встречает женщину, как две капли воды похожую на Лирин. Эштон уверен, что это его жена, однако ему внушают, что девушка является сестрой погибшей… Затаив дыхание, читатель ждет, как же распутается клубок интриг, сплетенный из зависти, ревности, алчности и жажды мести.
Авторы: Вудивисс Кэтлин
лихтер приблизился к берегу, стало слышно, как поскрипывают уключины. На веслах сидели двое. Вскоре суденышко коснулось песчаного дна, и гребцы вытащили его на берег. Судя по униформе, это были стюарды. Достав откуда-то из носовой части огромный серебряный поднос, они быстро понесли его к палатке. Принявшись за работу, они укрепили по краям платформы светильники, так что вся сцена, к великой досаде Малкольма, озарилась ярким светом. Была расстелена белая скатерть, стол был сервирован на двоих, вслед за приборами появились серебряные канделябры — словом, готовился настоящий ужин. Всех, в том числе и Ленору, снедало любопытство — а кто же второй?
В ночном воздухе послышались первые мягкие звуки виолончели, и все прислушались. Ленора старалась ничем не выдать своих чувств. Малкольм смотрел на нее пристально и сурово. Поначалу звуки никак не складывались в стройную мелодию, а потом зазвучала пьеса, которую они с Эштоном любили играть вдвоем. Малкольм беспокойно мерил шагами веранду. Вот он остановился в дальнем ее конце, вглядываясь в ярко освещенную сцену. Ленора немного наклонилась вперед, жадно впитывая музыку, которая пробуждала в ней сладкие воспоминания о Бель Шен и ее хозяине. Музыка наполнила ее сердце непередаваемым блаженством. Но тут вернулся Малкольм, и настроение у нее разом упало.
Он раздраженно посмотрел на Сомертона и скривился в презрительной усмешке.
— Ты что, собираешься слушать это пиликанье? Да это же визг кота, угодившего в капкан. И можно угадать, каким местом.
Роберт щедро отхлебнул.
— Да нет, парень. Это всего лишь кишки, которые они натянули на скрипку вместо струн.
— Это не скрипка, — сухо сказала Ленора, которую весьма раздражали эти грубые шутки.
Отец удивленно воззрился на нее.
— У тебя сегодня что-то с чувством юмора, девочка. Ты что, уже шутки понимать разучилась?
— Да это все тот несчастный хлыщ. Он ее прямо с ума сводит, — оскалился Малкольм. — Она бы хотела сейчас быть там, с ним вместе.
А почему бы и нет? Этот вопрос мелькнул у нее в голове. Она с большой радостью променяла бы кретинские ужимки этих двоих на общество Эштона, который — Ленора могла быть в этом уверена — окружил бы ее любовью и вниманием.
К палатке подошел слуга и обратился к кому-то внутри. Музыка оборвалась; у Леноры замерло сердце: появился Эштон. Он наклонился к жасминовому кусту, сорвал цветок и положил на блюдо. Усевшись напротив, он налил себе вина в серебряный кубок, отхлебнул, кивнул одобрительно. Начался настоящий ужин. Место напротив пустовало. И тут Ленора поняла, что должен был означать сорванный жасмин. Это было приглашение, посланное ей. Как бы ее ни звали — Ленора или Лирин, когда бы она ни пришла к нему — она всегда желанна, ее всегда ждут.
Малкольм, кажется, тоже угадал смысл происходящего и повернулся к Леноре с едва сдерживаемой яростью. Она смело встретила его взгляд и мягко улыбнулась. Тем не менее, когда на веранде появилась Мейган и объявила, что ужин на столе, Ленора возблагодарила судьбу, что удалось избежать выяснения отношений. На протяжении всей трапезы она холила в себе чувство нежности и любви, не обращая никакого внимания на яростные взгляды Малкольма и нахмуренные брови Роберта.
На следующее утро Ленора послала Мейган в столовую извиниться за то, что не может выйти к завтраку, и осталась в постели, любовно перебирая в памяти события вчерашнего вечера. Это, казалось, привело Малкольма в крайнее раздражение, ибо спустя короткое время Ленора услышала, как он, едва сдерживаясь, выскочил из дома, оставив на посту Роберта, чтобы тот следил за влюбленными: Ленора должна оставаться дома, Эштон у себя в палатке. Физически они были разделены, но душой — вместе, ибо в тот самый момент, когда Ленора вышла на верхнюю веранду подышать утренним воздухом, откинулся полог, и из палатки появился Эштон. Он повернулся в сторону дома, и тут как раз она появилась у перил. Какое-то мгновенье они, хоть и не видя, смотрели друг на друга. И каждый знал, что другой здесь, рядом. Даже на таком расстоянии Ленора чувствовала, что Эштон ласкает ее взглядом, и сама восхищенно смотрела на него. На нем были только плавки, он демонстрировал все свое мужское великолепие. Эштон возвышался, как бронзовокожий Аполлон, и Ленора почувствовала, как щеки ее вспыхивают. Чего не было видно, то дополняла память. Волосы на груди, спускаясь вниз, вытягивались в полоску, ведущую к животу, плоскому и твердому. Это она хорошо знала. Ноги у Эштона были длинные, стройные, мускулистые, как и торс.
Она почувствовала, как все тело охватывает знакомая истома. Интересно, а он тоскует по ней? Было видно, как Эштон взял со спинки металлического стула большое полотенце, перекинул
