Во время свадебного путешествия трагически погибает юная, горячо любимая Эштоном жена Лирин. Три года спустя безутешный вдовец встречает женщину, как две капли воды похожую на Лирин. Эштон уверен, что это его жена, однако ему внушают, что девушка является сестрой погибшей… Затаив дыхание, читатель ждет, как же распутается клубок интриг, сплетенный из зависти, ревности, алчности и жажды мести.
Авторы: Вудивисс Кэтлин
На Ленору неожиданно накатила тошнота, и она умоляющим жестом протянула руку к Мейган. Горничная сразу же поняла, что нужно, и принесла таз. Ленора не сразу решилась поднять глаза, пусть и ожидал ее сочувственный взгляд Мейган.
— Если я поеду с Малкольмом, мне целый день не продержаться, — слабо произнесла она.
— Об этом не беспокойтесь, мэм, — сказала Мейган, убирая таз. — Яскажу мистеру Синклеру, что вы не можете ехать, а если он будет настаивать, придется привести ему доказательства.
— Но ведь вы не станете…
— Вам нужен покой, мэм, — перебила ее Мейган. — А как иначе его убедишь? — Ей явно не нравилось, как Малкольм обращается с госпожой. Выходя из комнаты, она пробормотала:
— Так ему и надо, может, не будет таким фанфароном.
Наступило лето. Дни становились все длиннее, ночи — короче. Когда Эштон вышел из палатки, солнце уже село. Догорали последние лучи заката. Он потянулся и взглянул на быстро темнеющее небо. Зажигались первые звезды. Вдали, на фоне багрового заката, четко выделялся изящный силуэт «Серого орла». Зажженные на палубе огни свидетельствовали о том, что указания Эштона выполняются, и команда в случае чего готова к любому вторжению. А дальше, за кораблем, расстилался до самого горизонта бескрайний океан.
Откуда-то из болот донесся, нарушая тишину, пронзительный крик цапли. Эштон повернулся в сторону дома. Сквозь освещенные окна он пытался разглядеть ту, по которой так тосковал, но ничего не увидел, и от этого на сердце стало еще более одиноко. Закурив сигару, Эштон прошагал до самой кромки воды. Невдалеке от нее бежал ручеек — как граница между ним и его любовью. Сигара потухла, и Эштон вновь устремил взгляд на особняк.
Ленора! Лирин! Ленора? Лирин? Лицо оставалось одним и тем же, но имена перемешались у него в голове.
Эштон заскрипел зубами и раздраженно бросил сигару в воду. Он ощущал неодолимое желание накинуться на что-нибудь или на кого-нибудь. Желательно на Малкольма. Но тот еще не вернулся. Сорвать гнев было не на ком. Вокруг только спокойный, равнодушный океан да песок. Сейчас на нем отпечатались следы его ног, но завтра он снова станет совершенно гладким.
Тут ему послышалось какое-то слабое шевеление. Он вгляделся в темноту и различил фигуру в белом. Подобно бесплотному духу, она беззвучно двигалась к узенькой полоске песка у самого берега и, достигнув ее, остановилась, вглядываясь в очертания корабля и, не замечая набегающей волны. Эштон затаил дыхание, не веря своему счастью и в то же время чувствуя, как растет в нем надежда. Неужели?…
— Лирин! — Произнес он это имя едва слышно, почти прошептал, но внутри него гудели колокола. Он узнал эту стройную, гибкую фигуру. Это она!
Он перескочил через ручеек и кинулся в ее сторону. Чувство одиночества исчезло, будто его и не было. Подбежав поближе, он увидел, что на Лирин только ночная рубашка. Нижняя часть ее намокла и отяжелела, верхнюю ветерок плотно прижимал к телу. Волосы были распущены и развевались на ветру, и при ярком свете луны она выглядела как ночная фея.
— Лирин. — Имя это прошелестело у него на губах. Так звучит голос человека, влюбленного в мечту.
— Ленора, — прошептала она в ответ с отчаянной мольбой в голосе.
Хоть лицо ее Эштон видел неотчетливо и, как шевелятся губы, тоже разглядеть не мог, он расслышал в голосе сдавленную тоску, и это было как удар в самое сердце.
— Как бы тебя ни звали, я люблю тебя.
Она откинула назад упавшие на лицо пряди волос и подняла на него глаза, думая о своем. На Эштона падал лунный свет, и в разрезе рубахи виднелась широкая мускулистая грудь. Леноре сразу вспомнилось, как часто приникала она к этой груди; на шее беспокойно запульсировала жилка. Какая же это мука — любить, подумала она. Неужели никогда не будет в ее душе мира?
— Право же, я не думала, что ты здесь, — тихо произнесла она. — Отец сказал, что ты на корабле, и пригласил охранников что-нибудь выпить.
— Матрос доставил мне припасы, — сказал Эштон. — Его-то, наверное, твой отец и видел.
— А-а, понятно, — Голос Леноры был едва слышен.
— В доме все в порядке? — участливо спросил Эштон.
Она глубоко вздохнула, мучительно стараясь освободиться от желания, которое всегда охватывало ее при виде Эштона.
— Мне что-то не спалось, я вышла прогуляться. — Она помолчала.
Бессонница была не единственной причиной, выгнавшей ее из дома, и она сказала дрожащим голосом:
— Мне приснилось, что Малкольм показывает мне твою могилу. Я даже видела надгробие, на котором высечено твое имя. Дул ветер, шел дождь. Все казалось таким реальным. Я до смерти перепугалась.
— Это всего лишь сон, любовь моя, — тихо сказал Эштон. — Я
