Во время свадебного путешествия трагически погибает юная, горячо любимая Эштоном жена Лирин. Три года спустя безутешный вдовец встречает женщину, как две капли воды похожую на Лирин. Эштон уверен, что это его жена, однако ему внушают, что девушка является сестрой погибшей… Затаив дыхание, читатель ждет, как же распутается клубок интриг, сплетенный из зависти, ревности, алчности и жажды мести.
Авторы: Вудивисс Кэтлин
не разрешаете ей выходить, пока я здесь…
— И ничего удивительного! — отрывисто заявил Малкольм. — Именно потому, что вы здесь! Я не хочу, чтобы она разделила судьбу Мэри. А ведь с ней случилось несчастье сразу, как вы приехали! Отчего бы это? Здесь было тихо и покойно, пока не появились вы!
— Ну разумеется, — иронически откликнулся Эштон. — Тут вам никто не смел перечить. А что касается Мэри, вам так же хорошо, как и мне, известно, что ни я, ни кто другой из моей команды не имеют к ее гибели никакого отношения.
— Вовсе нет! — запротестовал Малкольм.
— Я думал, вы умнее, — засмеялся Эштон. — Наверное, я заблуждался. Впрочем, понятно, почему вы хотите, чтобы меня обвинили в убийстве. Вы спите и видите, чтобы избавиться от меня и чтобы Лирин навсегда осталась в этом доме! — При этой мысли Эштон вышел из себя и, махнув рукой в сторону деревянного строения, заявил: — Вы боитесь дать ей свободу, потому что боитесь потерять ее или то, что рассчитываете получить от нее.
— Это еще что такое? — взвизгнул Малкольм.
Эштон бросил на соперника ледяной взгляд.
— Ее отец стареет. К тому же он пьет, и с ним в любой момент может что угодно случиться. Тогда вы станете богатым человеком. А пока вы просто выжидаете, позволяя природе делать свое дело.
— У меня есть собственные доходы! — крикнул Малкольм.
— Откуда? Откуда, скажите на милость? — настойчиво спросил Эштон. — Насколько я понимаю, ничего у вас нет. Вы не плантатор. У вас нет земли. Вы, как воробей, прыгаете с ветки на ветку, задерживаясь в тепленьких местечках и не оставляя за собой ничего, кроме помета.
— Ну ладно, хватит, мне это надоело, — сказал Малкольм, яростно натягивая поводья. Лошадь дернула головой, словно в нее впился овод, с места взяла в карьер. Перед тем как направить ее к дому, Малкольм описал круг и крикнул напоследок: — Забудьте про кобылу, Уингейт, и не тратьтесь понапрасну. Я не позволю Леноре сесть на нее.
Он пришпорил лошадь, и через мгновенье осадил ее уже у крыльца собственного дома. Спрыгнув на землю, он бросил поводья мальчишке из конюшни и поднялся по ступенькам. Грохоча сапогами по деревянному полу, едва сдерживая ярость, он прошагал в дальний конец веранды, где стояла Ленора. Малкольм даже не заметил, что она вся дрожит, а в глазах застыла тревога. Он был слишком поглощен тем ультиматумом, который собирался ей предъявить и настоять на его выполнении.
— Этот негодяй, что обосновался в палатке, купил тебе кобылу. — Малкольм остановился, презрительно усмехнувшись в ответ на изумленный взгляд Леноры. — Но только тебе не следует так уж радоваться его щедрости, дорогая. Я запрещаю тебе принимать этот подарок. — Взгляд его сделался жестоким, в глазах появился опасный блеск. — И не смей мне перечить.
Он круто повернулся и вошел в дом. Стук захлопнувшейся за ним двери заставил Ленору вздрогнуть. После его ухода наступила тишина. Переждав немного, Ленора с облегчением вздохнула, решив, что приступ гнева у Малкольма прошел.
Переваривая новость, принесенную Малкольмом, Ленора обернулась и посмотрела на Эштона, все еще остававшегося на берегу. Он стоял, слегка расставив ноги и скрестив руки. В зубах дымилась сигара. Она почти видела, как, перекатывая во рту сигару, он смотрит на нее сквозь струйку дыма и подмигивает. Даже на расстоянии Ленора чувствовала его любящий взгляд. Зная, о чем он думает, Ленора слегка зарделась, и это не имело никакого отношения к Малкольму.
Лошадь привели на следующий день, к счастью, в отсутствие Малкольма. Ее неторопливо вел за собой какой-то человек, ехавший впереди на другой кобыле. Когда они проходили мимо дома, на крыльцо, захваченная видом этого конного парада, выбежала Ленора. Когда гнедая, с длинной развевающейся гривой лошадь неспешно, словно боясь перейти на рысь, проходила мимо дома, хвост ее, до того болтавшийся свободно, высоко поднялся. Ноги у лошади были длинные, кобыла представляла великолепный образец, и Ленора с уверенностью подумала, что скорее подогнутся эти изящные ноги, нежели надломится дух.
Не обращая ни малейшего внимания на двух стражей, вышедших на дорожку, чтобы не допустить процессию ближе к дому, конюх невозмутимо продолжал свой путь и остановился только возле палатки. Эштон вышел и приветствовал его широкой улыбкой. Незнакомец спешился, обменялся рукопожатием с хозяином и кивнул выслушав, что ему сказали. Судя по всему, Эштон велел отвести лошадь на заранее приготовленное место, в опасной близости от пограничной полосы, разделяющей его владения и дорожку, которую он выделил Малкольму. Конюх повиновался; видя это, стражи, обмениваясь возбужденными репликами и нервно жестикулируя, устремилась навстречу, дабы
