Во время свадебного путешествия трагически погибает юная, горячо любимая Эштоном жена Лирин. Три года спустя безутешный вдовец встречает женщину, как две капли воды похожую на Лирин. Эштон уверен, что это его жена, однако ему внушают, что девушка является сестрой погибшей… Затаив дыхание, читатель ждет, как же распутается клубок интриг, сплетенный из зависти, ревности, алчности и жажды мести.
Авторы: Вудивисс Кэтлин
повернулся к двери.
В холл торопливо вошел Эдвард Гейтлинг. В руках у него была длинная веревка.
— Живо! — бросил Малкольм. — Свяжи Уингейта, да не копайся. И чтобы все на сей раз было в порядке.
Эштон в упор посмотрел в покрасневшие глаза актера, но тот поспешно отвел взгляд и, зайдя со спины, завел Эштону руки за спину и крепко-накрепко связал их.
— Теперь ноги, — скомандовал Малкольм. — Я не хочу, чтобы этот подлец вдруг ударил меня.
Эдвард толкнул Эштона на кушетку и проговорил:
— Вы понимаете, конечно, что сопротивление бесполезно.
Попытки отца апеллировать к здравому смыслу немало позабавили Малкольма.
— Уингейт знает, что стоит ему пошевельнуться, как Ленора умрет. Так что действуй, да поживее.
У черного входа послышались тяжелые шаги, и все замерли. Малкольм подобрался. В гостиную ввалились два здоровенных детины, и при виде их он с облегчением вздохнул. У одного, человека с ярко-рыжими волосами, за пояс были заткнуты два пистолета. У другого в руках было длинноствольное охотничье ружье, а в ножнах на поясе болтался кинжал. Он так давно не стригся, что волосы покрывали плечи.
При виде этого типа Эштон напрягся и вопросительно посмотрел на Малкольма.
— Это и есть твои люди?
Тот указал подручным, где встать. Один занял позицию у входа в холл, другой — у раздвижных дверей. После этого он наконец снизошел до ответа, сопровождая свои слова глумливой усмешкой.
— Положим, так. Что дальше?
Эштон мотнул головой в сторону коротконогого громилы:
— Этого я видел, когда на «Русалку» напали пираты. Он стрелял в меня, когда Лирин упала за борт.
Малкольм коротко рассмеялся.
— Сегодня ему представится еще один случай.
— А другой, тот, что охранял дом, — настойчиво продолжал Эштон, — тогда был у меня кочегаром и наверняка что-то устроил с двигателем, когда пиратская барка приблизилась к «Русалке».
— Да вы у нас умник, мистер Уингейт, — ухмыльнулся Малкольм.
— Если это твои люди, ты, стало быть, стоишь во главе шайки бандитов, грабящих корабли… вроде моего.
Малкольм обратился к рыжеволосому:
— Когда будут остальные, Тэппи?
— Кое-кто уже на подходе, — откликнулся тот. — Другие придут попозже. А остальные в ожидании вашего появления занимаются кораблем.
— Раньше темноты нам отсюда уйти не удастся, — заметил Малкольм. — Мне вовсе не хочется, чтобы люди Уингейта пустились за нами в погоню.
— Я смотрю, вы целую армию наняли, чтобы справиться с одним человеком, — заметил Тэппи. — Да к тому же он ранен.
— Этот человек сегодня утром прикончил четверых наших, а сам отделался царапиной, — закричал Малкольм. — Все, больше я рисковать не намерен. Роберт Сомертон был очень богатым человеком, и я не позволю, чтобы кто-нибудь стал между мной и наследством.
— А что вы собираетесь сделать с этим типом? — спросил, злорадно улыбаясь, длинноволосый.
Видя нетерпение сообщника, главарь шайки весело рассмеялся.
— Ну, Барнаби, ты его немножко порежешь, и у этой дамы будет что взять с собой в сумасшедший дом.
Неожиданно раздался яростный крик, и Малкольм согнулся от боли: в голень ему врезался острый каблук. А в следующий момент на него бросилась кошка. Она шипела, кусалась, царапалась. В лицо ему впились длинные ногти, полилась кровь. Малкольм взревел от боли и наотмашь ударил Ленору по лицу, сбил ее с ног. И тут же выхватил из-за пояса пистолет, ибо Эштон с яростным ревом кинулся к нему; Эдвард Гейтлинг явно забыл связать ему ноги.
— Ну давай, стреляй же! — крикнул Эштон. — Мне так и так конец, но, если ты выстрелишь, мои люди на корабле, может, услышат и явятся выяснить, в чем дело. Они поймут, что дело нечисто. Так чего же ты медлишь? Стреляй! Пусть все знают, что ты здесь.
Барнаби встал между противниками и сильным толчком вернул Эштона на место.
— Ну, ну, не лишай меня удовольствия. Мне так хочется заняться тобой как следует, так что надо, чтобы ты оставался в целости и сохранности, пока я не доберусь до тебя и не услышу, как ты вопишь.
Прижимая платок к окровавленной щеке, Малкольм взглянул на Ленору. Глаза ее горели зеленым огнем ярости. Потом он резко повернулся к отцу.
— Ну ты, пьянчужка! Разве я не велел тебе связать Уингейта? Ты что, ничего толком сделать не можешь?
— Извини, Маркус, — Эдвард поежился. — Я ведь не привык к таким вещам.
— Маркус? — Эштон удивленно повторил это имя.
— Вот-вот! Маркус Гейтлинг, — огрызнулся Малкольм. — Но я взял новое имя — Малкольм Синклер. Синклер — девичья фамилия моей матери. — Бросив косой взгляд на отца, он добавил: — И оно мне нравится больше.
Появилось еще трое
