Во время свадебного путешествия трагически погибает юная, горячо любимая Эштоном жена Лирин. Три года спустя безутешный вдовец встречает женщину, как две капли воды похожую на Лирин. Эштон уверен, что это его жена, однако ему внушают, что девушка является сестрой погибшей… Затаив дыхание, читатель ждет, как же распутается клубок интриг, сплетенный из зависти, ревности, алчности и жажды мести.
Авторы: Вудивисс Кэтлин
с покрытым сажей остовом.
На дворе, как временное жилище для обездоленных, были разбиты палатки, а двое слуг натягивали парусиновый навес над дворовой кухней. Неподалеку от сгоревшего дома развели костер, который едва обогревал слуг, не говоря уж об обитателях палаток. Несколько несчастных как завороженные вглядывались в пламя. Их удерживала на безопасном расстоянии внушительных размеров надзирательница с суровым лицом, которая в качестве символа власти использовала длинный ивовый хлыст. Она угрожающе размахивала им, порой задевая тех, кто, раздобыв где-то миски, приходил к раздаче пищи. Они растерянно и покорно отступали в сторону, присоединяясь к тем, кто бессмысленно кружил по двору, ни на что не обращая внимания. Других, буйных, привязали к тяжелым столбам, врытым в землю.
Увиденное произвело на Эштона тяжелое впечатление. Несчастные явно находились во власти служителей, которые могли с ними обращаться как заблагорассудится. Врагу такой участи не пожелаешь. Он испытывал настоящее отвращение к надзирательнице с ее оружием власти и раздумывал, не призвать ли ее к порядку, прежде чем заняться своим делом.
Он вышел из экипажа и вместе с Хирамом принялся выгружать корзины с едой, платьем и посудой. Кто-то из служителей побежал открыть калитку. За ним неверной походкой последовало несколько пациентов, по виду — детей. Похлопывая Эштона по спине, они приветствовали его, как приятеля, которого давно не видели. Он дал каждому по корзине, а служитель направил их к кухне.
— Скоро еще пришлем, — сказал Эштон седовласому санитару. Тот выглядел бесконечно изможденным и озабоченным и, казалось, совершенно не замечал, что все руки у него были в ожогах. — Вы бы лучше позаботились о своих руках.
Санитар посмотрел на обожженные места, словно только что заметил их, и равнодушно пожал плечами.
— Да они не болят, сэр. А большинство этих бедняг нуждается в постоянном уходе. — У него было раскатистое, на ирландский манер, «р». — Вот накормлю их, уложу спать, тогда и собой займусь.
Эштона передернуло, когда он услышал, как просвистел хлыст, настигший очередную жертву, и не удержался от иронического замечания:
— К тому времени на ваших подопечных живого места не останется.
Санитар озабоченно проследил за взглядом Эштона; надзирательница как раз снова подняла хлыст.
— Мисс Гюнтер, — сердито закричал он. — Вы что, не соображаете, как они вас отделают, если только разозлятся по-настоящему? А поскольку вы упорно не желаете меня слышать, я, пожалуй, отвернусь.
Словно не веря своим ушам, надзирательница неохотно отбросила хлыст. Удовлетворенный санитар вновь посмотрел на Эштона и протянул ему руку.
— Меня зовут Питер Логан, сэр. Я здесь работаю около года и сейчас, когда мы недосчитались двоих служителей, меня оставили за главного, к большому неудовольствию мисс Гюнтер. — Он печально пожал плечами. — Я всегда старался хоть немного помочь этим беднягам.
— Вы имеете представление, как все это произошло?
Питер Логан заправил выбившийся подол рубахи, которая была ему явно велика, в брюки, помолчал немного и сказал:
— Точно не скажу, сэр. Мы все спали, кроме старины Ника, который делал ночной обход. А сейчас он где-то в бегах, в лесу, должно быть.
— Кто-нибудь погиб? — спросил Эштон, глядя, как от почерневшего остова дома поднимаются струйки дыма.
— Мы тут посчитали и выяснили, что не хватает с полдюжины больных. Ну и Ник. И еще один санитар исчез сегодня утром. Наверное, он не мог вытерпеть, что так много психов свободно разгуливают по двору, и решил, что лучше дать деру. — Питер помрачнел. — Конечно, надо еще покопаться в золе, тогда будем знать точно.
Эштон Криво улыбнулся.
— Я бы предпочел знать, что все убежали.
— Так мало кто считает, сэр. Как хорошо, что в мире есть еще добрые души, это согревает сердце.
— Кто-нибудь жалуется? — спросил Эштон.
Питер коротко рассмеялся и покачал головой.
— Пожалуй, только один, сэр. Сегодня утром сюда заявился некий мистер Тич. Он расспрашивал, может, кто убежал в Натчез или другие города в округе и что от них можно ожидать добрым людям.
— Боюсь, Хорэс Тич только и знает как всем досаждать своими дурацкими предположениями.
Служитель украдкой огляделся, наклонился к Эштону и зашептал:
— Как я вижу, вы, сэр, человек правильный, так что можно сказать вам кое-что, что покажется вам интересным, да и шерифу тоже, когда он появится. — Питер постучал согнутыми пальцами по шелковой рубашке Эштона. — Я кое-что подозреваю, сэр. Там, где не все сгорело, я нашел несколько запалов. Мне кажется, сэр, это не был несчастный случай, кто-то нарочно
