Во время свадебного путешествия трагически погибает юная, горячо любимая Эштоном жена Лирин. Три года спустя безутешный вдовец встречает женщину, как две капли воды похожую на Лирин. Эштон уверен, что это его жена, однако ему внушают, что девушка является сестрой погибшей… Затаив дыхание, читатель ждет, как же распутается клубок интриг, сплетенный из зависти, ревности, алчности и жажды мести.
Авторы: Вудивисс Кэтлин
возникнуть в какой-нибудь щели, в каком-нибудь потаенном уголке этой комнаты и, обегая ее взглядом, она чувствовала, как от страха сжимается сердце. Прямо у постели мелькнула какая-то тень, и она не сразу сообразила, что это Мейган. Участливо глядя на Ленору, она пригладила спутавшиеся волосы и отбросила их со лба.
— Вы метались, мэм, и говорили что-то, словно у вас был дурной сон. Мне кажется, у вас лихорадка.
Все еще не вполне опомнившись, Ленора тревожно огляделась.
— Тут кто-нибудь есть еще?
— Только вы и я, мэм, — удивленно откликнулась Мейган. — Больше никого.
С потрескавшихся губ Леноры сорвался порывистый вздох, и она откинулась на подушки.
— Да, наверное, что-то приснилось.
— Конечно, мэм. — Мейган сменила ей влажный платок на лбу. — Вы бы лучше еще отдохнули, а когда придет время ужинать, я вас разбужу. Если к тому времени вам не станет лучше, я скажу вашему отцу, что вы не можете спуститься.
— Я устала, — призналась Ленора.
— Конечно, конечно, да и что здесь удивительного.
Ленора вздохнула и снова погрузилась в сон. На сей раз он был спокойнее, лишь порой все смешивалось, раздавались приглушенные голоса, слышались отрывистые ругательства, сдавленное женское рыдание и неразборчивая декламация пьяного поэта.
Ленора рывком села в кровати, пытаясь понять, где она. Потом память вернулась, она встала и надела приготовленное Мейган платье. Открыв дверь, она выскользнула в коридор и спустилась по лестнице.
Через открытые окна врывалась миллионноголосая какофония ночи, в которой выделялся низкий гул набегающей океанской волны. Застекленные двери гостиной были широко распахнуты, открывая доступ освежающему ветерку. Ленора, приближаясь к комнате, почувствовала вдруг, что вся дрожит от холода. Лихорадка еще не прошла, и предметы расплывались перед глазами, но Мейган постаралась, приведя в порядок ее волосы, так что подавленное состояние не так бросалось в глаза. От температуры щеки и глаза разгорелись, а голубое платье удачно оттеняло матовую кожу.
Остановившись в холле рядом с дверью, ведущей в гостиную, Ленора услышала чуть приглушенный голос отца:
— Чего это ты разворчался? Разве я плохо поработал? Бард считает, что все в порядке. Отец, знающий собственное дитя, — хороший отец.
Ответ прозвучал достаточно грубо:
— Счастливо то дитя, чей отец готов убраться куда подальше.
— Полегче, полегче, — увещевающе сказал Роберт. — У тебя что, совсем нет уважения к старшим? — Последовало молчание и удовлетворенный вздох, свидетельствующий о том, что Сомертон не пронес мимо бокал с любимым напитком. Затем в голосе послышалось насмешливое предупреждение: — Ты бы лучше поостерегся. А то оставлю состояние кому-нибудь еще, и где тебе тогда найти другое?
— Вы пьяны.
— Да неужели? — Роберт втянул воздух сквозь зубы и уже собирался что-то ответить, но тут в холл, неся поднос с чистыми бокалами, вошла Мэри и громко приветствовала хозяйку.
— Добрый вечер, мэм. Вам вроде получше?
Ленора слабо улыбнулась, не желая говорить на эту тему. Затем в сопровождении Мэри она вошла в гостиную. Малкольм быстро встал и двинулся навстречу Леноре, загадочно улыбаясь и лаская ее взглядом. Почувствовав его руку на талии, она слегка напряглась и прижала дрожащие руки к бокам, подавляя желание отстраниться.
— Присоединяйся к нам, Ленора. Мы так соскучились по тебе, по твоей красоте, и вот ты здесь — настоящий праздник. Одним взглядом такую роскошь не охватишь. Позволь нам насладиться ею.
Роберт неуклюже встал и поднял бокал в знак приветствия.
— Не могу не согласиться. Право, о такой красавице дочери можно только мечтать. — Он щедро отхлебнул из бокала и слегка подкрутил кончики усов. Затем, откашлявшись, Роберт посмотрел на пустой бокал и знаком велел Мэри наполнить его.
Малкольм укоризненно нахмурился и, провожая Ленору к кушетке, сказал ему:
— Вы что, не можете дождаться ужина?
Небрежно отмахнувшись от зятя, Сомертон обратился прямо к горничной.
— Глоток-другой не помешает.
Не зная, что делать, девушка посмотрела на Малкольма и, увидев, как тот неохотно кивнул, наполнила бокал. Потирая в предвкушении выпивки руки, Роберт ухмыльнулся и принялся декламировать:
— Вчера у королевы четыре были девы (сегодня только три). Осталась Мэри Битон и с нею Мэри Ситон… — И, подмигнув девушке, он переделал концовку на свой лад: — И ты, моя славная Мэри Мерфи.
Девушка прижала руки к губам, чтобы не прыснуть, и быстро вышла из комнаты. Малкольм проводил ее взглядом и, покачав головой на ужимки этой странной пары, сел рядом с Ленорой на кушетку.
