Приговор судьи

оратора не получилось, поскольку Гром резко развернулся и засадил кулаком в центр округлого пятна, которое при более ярком освещении явно выглядело как человеческое лицо. Бил боксер-перворазрядник, поэтому крикун сразу заткнулся и опрокинулся куда-то в темноту. Правда, на этом инцидент вовсе не исчерпался. Мрак за спиной у моего сына разразился новой порцией грязных ругательств:
– Ах ты, вертухай ебаный! Во, какую канитель затеял! Долго мы тебя, падлу, терпели!
Продолжением слов стал лязг затворной рамы, вслед за которым последовал звонкий щелчок. От этого звука сердце мое гулко екнуло. Сработал ударно-спусковой механизм автомата, не узнать его было просто невозможно.
В тот же миг я рванулся в темноту, туда, где только что клацнул и дал осечку безотказный «калаш». Это было невероятно, это был словно подарок свыше. Проведение явно давало полковнику Ветрову шанс, один единственный шанс, чтобы спасти сына. И он не мог его упустить.
Невесть откуда взявшийся луч света указал цель. Скользнув по людской толпе, он замер на худощавой фигуре в довольно неплохо сохранившейся куртке армейского покроя, которую ее владелец утаил, не счел нужным пожертвовать для общего дела. Именно этот ублюдок вновь передергивал затвор новенького АК, направляя его точнехонько в спину Олега.
Однако на этот раз я успел. Оказался прямо перед стволом как раз в тот самый момент, когда палец «серого» вновь лег на спусковой крючок. Теперь этот гад держал на прицеле вовсе не ненавистного Грома, а меня, человека, которого он даже не знал, который, по крайней мере, пока ему ничего плохого не сделал. Только вот это его ни капли не смутило. «Серый» все же нажал, с гнусной презрительной ухмылочкой надавил на спуск автомата.
Страха не было, лишь одна досада. Обидно, что в живот. Умру не сразу. И это больно, чертовски боль… Все мысли оборвались с грохотом выстрела. Или это был не выстрел? Конечно не выстрел. Это в моих ушах так громко шандарахнул еще один щелчок, еще одна осечка.
Вот уже теперь медлить не стоило. Понимая это, я схватил наведенный на меня автомат за ствол, задрал его кверху, а сам пошел вперед на противника. В этот миг меня почему-то очень поразило поведение находившихся вокруг людей. Вместо того чтобы попытаться остановить начинающуюся потасовку, которая грозила неприятностями и им самим, те шарахнулись в разные стороны. Цирк-зоопарк, боятся они его что ли?
Что несостоявшийся убийца моего сына далеко не мирный обыватель, стало понятно по тому, как он ткнул меня ногой в живот и, прекратив борьбу за в общем-то бесполезный автомат, ловко выхватил нож с тяжелым толстым лезвием.
– Назад! Попишу-порежу, сучара! – истошно завизжал он и слева направо полоснул воздух перед самым моим горлом.
Отточенная сталь молнией блеснула в луче фонаря. Не отклонись я назад, то уже как пить дать огромными глотками хлебал бы свою собственную кровь. Эта картина вспыхнула в моем мозгу, но почему-то совершенно не испугала. Мне, полковнику российской армии, бояться эту гниду, этого выродка с помойки?! Да я лучше подохну, чем отступлю, спущу обиду!
В голове и впрямь все переклинило. Не чувствуя ничего кроме застилающей разум ярости, я попер вперед, напролом, сквозь вихрь поднятого с пола, основательно взбитого ногами серого пепла. Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не массивная фигура в прожженном камуфляже, которая бесцеремонно отпихнула меня в сторону.
Дальнейший ход событий я проворонил, потому как развивались они с умопомрачительной быстротой, да еще вдобавок при бешено скачущем световом шоу. О происходящем приходилось догадываться лишь по звуковой дорожке, причем основательно затертой, почти как на старых магнитофонных кассетах, которые крутили в пору моей беспутной молодости. Сперва прозвучала пара глухих ударов, затем резкий хруст, звон оброненного металла и отчаянный вопль, похожий на визг насмерть перепуганной свиньи. Однако долго терзать наш слух ему не позволили.
– Заткнись, а то язык отрежу и сожрать заставлю, – после этих слов, произнесенных знакомым сочным басом, визжание заметно приутихло. – У нас есть хорошая новость и плохая. С какой начать? – голос Лешего вновь зазвучал из темноты.
– С плохой, – выдохнул я, опираясь на какого-то мужика, который меня поддержал и не дал растянуться на железном полу.
– Огнестрельное оружие здесь ни к черту не годится. Иначе этот скот уже бы схлопотал дырку промеж глаз.
Иначе мои кишки уже бы стекали по стенам, – подумал я – Так что для кого как, а для полковника Ветрова это оказалось не такой уж и плохой новостью.
– А хорошего тут чего? – к месту расправы устремились Черкашин и еще трое из местного актива, те самые люди,