Приговор судьи

почему-то не решались атаковать. Больше того, они расступались, прекращали работу, бросали ремонтные блоки и инструменты, а те из них, кто все же успел активировать свое оружие, казалось напрочь о нем забывали.
Это техники, – говорил я себе, стараясь глядеть только на зависшее в энергетическом луче тело Анатолия и не замечать ледяных взглядов десятков абсолютно черных глаз. – Они вовсе не такие решительные, как боевики, они не знают, что за штуковина зажата в моей руке, они прибыли сюда устранить последствия боя, а вовсе не для драки и, наконец, они тоже боятся. А потому если все сделать правильно, то я смогу дойти, я спасу друга.
Спасу… Вот тут, как ни жутко было это сознавать, но мой внутренний голос, мое чутье не соглашалось с засевшей в голове решимостью. Я подошел уже достаточно близко, а потому смог отчетливо разглядеть… Запрокинутая голова, шея и раскинутые голые руки Нестерова были густо пронизаны пугающими темными прожилками. Казалось, что половина мышц милиционера начисто выгорела, будто закоротившая электропроводка. Это жуткое ощущение усугублялось еще и тем, что под красной воспаленной кожей майора то и дело проскальзывали крохотные белые искорки. Последняя надежда на чудо умерла, когда я взглянул в лицо Анатолию, увидел его абсолютно пустые мертвые глаза.
Не могу сказать, что со мной тогда сделалось. Я позабыл обо всем на свете, взревел как раненый зверь и тут же вцепился в глотку первому, оказавшемуся на моем пути головастому. Убивать, это стало моим единственным желанием, мщение – главным смыслом жизни, а значит у пучеглазого ублюдка уже не было шансов.
Не владея мудреными приемами рукопашного боя, я просто ногтями разорвал худосочное горло своего врага. Хлынула горячая соленая кровь, но даже ее запах, ее вкус не смог утолить жажду обезумевшего Максима Ветрова, и он закружился на месте в поисках своей новой жертвы.
Однако в радиусе десяти шагов никого не оказалось. Головастые отпрянули во тьму, оставив меня купаться в потоках огненно-красной крови, которая окрасила меня с головы до ног. Кровь? Откуда же у этого гада столько крови? Я даже смог удивиться. Это и помогло. Пауза длиной в целую секунду остудила мозг, дала возможность понять: никакая это не кровь, а густой малиновый свет, который вовсю испускает «черная метка». Оказавшись рядом с мощнейшим энергетическим лучом, диск вовсю впитывал его силу. Страшную силу, которая погубила моего друга. Вот именно этого я и не мог ей простить. Никогда!
Даже не соображая, что творю, действуя скорее по наитию, я подхватил пылающую неистовым огнем пластину и швырнул ее в гигантскую, бьющую из недр земли струю. В следующее мгновение мир вокруг содрогнулся, дернулся, искривился. Вокруг начала раскручиваться исполинская черная воронка, в которой исчезали пол, сплетения железных лиан, люди, головастые, воздух, звук, свет и я сам.
Все кончено! – такой была последняя мысль, посетившая мою голову. Хотя нет, вру, она оказалась предпоследней. Самым последним, уже едва различимым импульсом, проскользнувшим в мозгу старого полковника, стало изнеможенное: «Наконец-то! Цирк-зоопарк, сейчас мы все обретем покой…».

Глава 25

Моей мечте о забвении и покое так и не суждено было сбыться. Видать еще не пришло время. Не сегодня, не сейчас. Мгла, которую принес с собой неистовый черный смерч, рассеялась. Единственным воспоминанием о ней остались крупные хлопья серого пепла. Они кружились в полумраке гигантского подземного зала, их перемалывали в пыль ползущие по металлическим лианам длинные малиновые молнии, их безжалостно пинали ноги сотен, если не тысяч, спасающихся бегством серебристо-серых фигур.
В том, что головастые именно бегут, не было ни малейшего сомнения. Смолк грохот выстрелов, стихли крики раненых и умирающих. Основными звуками, отныне наполняющими огромный подземный зал, стали топот ног и глубокое дребезжащее гудение тех самых светящихся зеленых облаков, из которых хозяева Базы ранее и появлялись. Правда, теперь все происходило с точностью до наоборот. Головастые добегали до них и тут же исчезали. Еще одним путем отступления являлись странные черные пятна на полу. Может быть это были и дыры. Разглядеть их в полумраке не представлялось ни малейшей возможности. Факт лишь заключался в том, что добравшись до них, наши враги плавно уходили под землю, словно их засасывало в густую черную трясину.
Весь этот движняк продолжался не более десяти минут, по истечении которых в подземелье остались лишь тысячи изуродованных мертвецов, да мы – те немногие из людей, которым сегодня посчастливилось выжить. Однако в такую невероятную, невиданную удачу еще следовало поверить.