Приговор судьи

на корню изничтожить даже саму мысль о перепалке, хорошенько пнул обидчика Илюшеньки.
Мы действительно перешли на бег и в таком ритме преодолели несколько технических залов и коридоров. Один из них оказался с прозрачной крышей, а может это были экраны, демонстрирующие окрестности «тупика забвения». Хотя, откровенно говоря, этих самых окрестностей особо видно не было, одно лишь небо, в которое то тут, то там взмывали светящиеся огненные шары. За ними тянулись многокилометровые дымные шлейфы, отчего вся картина смахивала на поле исполинских золотых одуванчиков, врастающих прямо в низкие серые облака.
Уходят! Бегут, твари! – злорадно подумал я тут же запнулся, вмиг позабыв о самом существовании головастых. Взгляд накрепко прикипел к грязно-серой пелене протянувшейся от горизонта до горизонта. Цирк-зоопарк, и куда только подевался тот оранжево-желтый горячий купол небес, который накрывал Базу, красную пустыню и весь остальной этот трижды проклятый мир?! То, что теперь открывалось моему взору, было совершенно отличным от всего виденного ранее и в то же время хорошо знакомым, можно сказать родным. Это было наше небо, наши облака!
Впервые за годы, проведенные без солнца, я обрадовался этой непроглядной облачной завесе над головой, улыбнулся ей как старому доброму другу. Ведь наша новая встреча означала, что мы действительно вернулись домой.
Однако вместе с тем я вдруг отчетливо понял, что еще очень рано говорить за всех. Мы может и вернулись, а вот Лиза и все ее товарки, те что томятся в изолированном женском блоке… Вот их судьба была еще далеко не решена!
Вмиг исчез, улетучился весь восторг от возвращения, поблекло и смялось воодушевление от победы над грозным врагом. На первое место вышел и завладел всеми мыслями и чувствами страх за мою юную подругу. Его продолжением, или лучше сказать следствием, стало ощущение бешено несущегося времени и в тоже время полной неподвижности, стопора происходящих вокруг событий. Я быстро огляделся по сторонам, понял, что так оно и есть, а потому тут же во весь голос проревел:
– Мать вашу, почему стоим!
– Сейчас… – наш проводник замер перед развилкой из двух коридоров и входом в огромную сводчатую галерею, в которой натужно гудели десятки каких-то угрюмых доскообразных установок. Николай напряженно морщил лоб и продолжал озадаченно бубнить себе под нос: – Сейчас разберемся… Сейчас я вспомню…
– Что, Сусанин, забыл куда дальше идти? – дабы не терять попусту времени Леший сделал несколько шагов вперед и заглянул в машинный зал.
– Здесь несколько таких подстанций, причем на разных уровнях, и все они выглядят примерно одинаково, – одинцовец больше оправдывался, чем разъяснял ситуацию.
– Кто-нибудь еще здесь бывал? – пытаясь помочь Николаю, я глянул на растеряно озирающихся по сторонам повстанцев. – Шевелите мозгами, черт бы вас побрал!
– Нам туда!
Знакомый твердый голос прозвучал у меня из-за спины. Обернувшись, я увидел Олега. Мой сын указывал на крайний слева туннель, который довольно круто нырял вниз, а, следовательно, вел на другой уровень. Этот проход отличался от всех остальных, виденных нами ранее. Дело в том, что он практически не освещался, и только лишь проложенные под потолком коммуникации испускали тусклое алое свечение.
– Ты точно это знаешь? – я вздрогнул, всего лишь на миг представив, что именно может течь в этих трубах.
– Точно, – Гром уверенно кивнул, однако я заметил в его глазах нечто необычное. Вместе с неуклонной решимостью там засело еще и волнение, почти трепет перед встречей с чем-то или может кем-то.
Ага, значит мы уже близко! – недолго думая, старый полковник списал странное состояние юноши на возбуждение перед скорой, очень скорой кровавой дракой. Что ж, пусть снова будет драка! Естественно мне было страшно подвергать сына новой смертельной опасности, но, судя по всему, другого пути у нас просто не было.
– Туда! Все туда! – приказ лишь только сорвался с моих губ, а Олег уже решительно шагнул в сумеречное жерло туннеля.
Мы шли очень быстро, хотя, конечно же, хотелось бежать, лететь, мчаться на выручку нашим оказавшимся в беде подругам. Однако плотный полумрак вынуждал быть осторожными, тем более что под ноги продолжали попадать все тот же уже хорошо знакомый нам хлам, да и не только он. Один раз шедший впереди Олег налетел на трупы. Это были две женщины и головастый. Они лежали в луже еще не успевшей свернуться крови. Сперва могло показаться, что эта троица крепко обнялась в последнем предсмертном порыве, однако то, что это совершенно не так, становилось понятно при взгляде на женские руки, на их скрюченные пальцы, которые крепко впились в худосочную серую шею пришельца.