Приговор судьи

– один взгляд на черные, будто обугленные губы Лешего, подтолкнул меня к немедленному действию. Тот из «серых», что разлегся ближе всего, получил хорошенький пинок под зад, вслед за которым последовал не предусматривающий отрицательного ответа вопрос: – Эй, сучьи дети, вода у кого-нибудь есть?
– У меня нет.
Голос, исходивший из-под вороха тряпья, захлебывался то ли от отдышки, то ли от страха. Страх это хорошо! Хоть чем-то отплатим этим придуркам.
– Тогда у кого есть? – чтобы ускорить химические процессы в мозгу «серого», я как бы невзначай провел острием тесака перед его уткнувшимся в песок лицом.
– У него есть, – существо, которое я допрашивал, на сантиметр приподняло затянутую в старую перчатку руку и указало куда-то вперед, чуть ли не на самого Лешего.
– У него? – я удивленно поднял глаза и только тогда догадался о ком именно идет речь. Мой старый знакомый в коричневом пальто! Ах, вот кто здесь главный бутлегер!
Пока я занимался допросом, Андрюха как раз успел доковылять до распластавшегося на песке хранителя воды. Подполковник возвышался над ним как настоящая черная гора или, учитывая что одежда моего приятеля все еще продолжала кое-где дымиться, как пышущий жаром вулкан. Загребельный обвел взглядом разлегшуюся на песке публику, продемонстрировал ей закопченный, но от этого не менее грозный «калашников» и уже затем, как бы между прочим, покосился на замершую у его ног темную, вернее коричневую личность.
Вот именно то, как эта самая личность замерла, мне очень и очень не понравилось. Я нутром почувствовал хищника, изготовившегося к отчаянному прыжку. В том что так оно и есть, довелось убедиться буквально тут же. Я даже не успел открыть рот, чтобы предупредить друга. «Серый» крутанулся на спине с явным намерением заехать ботинком сбоку, аккурат в сгиб Андрюхиной ноги. Очень неприятный, надо сказать, удар. Если получится, то таким макаром можно вдрызг разнести коленный сустав, и уж двести процентов за то, что после этого противник, корчась от боли, полетит на землю, полностью позабыв о всяком сопротивлении.
Владелец коричневого пальто оказался довольно ловкой беститей и, как видно, проводил такой прием не в первый раз. Окажись его противником такой «мастер» рукопашного боя, как я, и все… «серый» мог преспокойно праздновать победу. Однако сейчас ему крупно не повезло. Сейчас он разинул пасть на подполковника ФСБ, который привык «кушать» таких гамадрилов на завтрак.
Леший не сделал ничего экстраординарного и суперэффектного. Он просто мягко, можно сказать не спеша убрал ногу из-под удара, и ботинок «серого» отчаянно лягнул пустоту.
– Еще раз рыпнешься, я тебе яйца отстрелю, – пообещал Андрюха самым миролюбивым тоном.
– Сволочь, – прорычал в ответ «серый».
– Может и впрямь отстрелить? – предложил я, переведя дух.
– Этот мудак, похоже, нас знает, – ФСБшник поморщился то ли от ожогов, то ли от предчувствия неприятной встречи. – Тебя, по крайней мере, точно знают, раз упомянул о новой встрече и назвал полковником.
– А я думал, ты не слышал. Ведь в отключке был?
– Да не совсем так, – Загребельный слегка покачал головой. – Рожок я в автомате по-тихому заменял. На старый бензин попал. Пока раздуплялся после взрыва, он уже основательно разгорелся. Того и гляди патроны могли бы бабахнуть. Тогда бы эта компания точно поняла, что автомат у меня.
– Я вообще удивляюсь как они тебя в покое оставили. Должны ведь были стразу обшарить.
– Колхоз «Червонэ дышло», что с них возьмешь! – Леший все-таки не удержался и пхнул ногой своего несостоявшегося обидчика. Тем самым ФСБшник вновь сосредоточил наше внимание на «сером».
– А ну, Гюльчетай, открой личико! – потребовал я, многообещающе поигрывая тесаком.
Реакции не последовало. Субъект в коричневом пальто замер и, судя по всему, вновь напрягся, отыскивая новую возможность для атаки. Ишь ты, молодец какой! Не сдается! Не то что его товарищи, которые лежат тише, чем натуральные покойники. В другой ситуации я бы может даже зауважал такую стойкость и упрямство. Вот именно в другой ситуации… но сейчас героизм «серого» вызвал в смертельно усталом и изможденном танкисте лишь все нарастающее раздражение.
– Слышь, Гюльчетай, я тебе сейчас башку снесу, а уж потом погляжу что там спрятано под паранджой, – проскрежетал я почти с яростью.
То ли в моих глазах и впрямь засветилось неистовое желание прикончить «серого», то ли этот сукин сын таким образом решил выказать свой несгибаемый героизм, типа флотских, которые по старой традиции рвут на груди тельняшки… Не знаю, но на этот раз сработало. Тип в коричневом пальто подцепил пальцами край обернутой вокруг его головы ткани и стал