Приговор судьи

– Помнится Крайчек сперва как раз и собирался идти именно по Новорижскому шоссе до самой Западной Двины. Ведь это кратчайшее расстояние до Двины. Почему изменились планы? На кой хрен вам сдалось Смоленское направление?
– На уровне города река почти высохла. Так что сплавляться по ней можно лишь гораздо ниже, там где в Двину притоки впадают. Скуба сказал, что именно в тех местах расположена одна крупная запань, в которой собирался весь сплавляемый лес, и его там по-прежнему видимо-невидимо. Как раз то, что надо для плотов.
– Откуда Скубе известно про Западную Двину? – перебил я разведчика. – Он что, по пути из Белоруссии круги нарезал? Всю Тверь и Смоленщину истоптал?
– Не знаю, – тот пожал плечами. – Может, слышал от кого.
– А как вы рассчитывали прорваться сквозь Проклятые? – подполковник ФСБ поднапряг рассказчика новым вопросом.
– Олесь знал дорогу и все опасные участки. Он ведь проходил там.
– Чушь собачья! – выругался я. – На Проклятых землях все находится в движении, все меняется. Ничего нельзя знать заранее. И соваться туда, тем более такой крупной колонной… – Именно на этом месте меня и оглушила страшная догадка. Придавленный ей я прохрипел: – Так это там вы потеряли всех людей?!
– Там, – Кальцев ответил очень тихо, почти прошептал.
– Аномалии? – предположил Леший.
– Нет.
– Зверье?
– Тоже нет.
– Что тогда? – в предчувствии чего-то очень нехорошего мы с Андрюхой быстро переглянулись.
– Мы угодили в туман, – одинцовец подтвердил наши худшие опасения. – Странный такой туман, вы такого никогда не видели.
– Еще как видели, – я горестно хмыкнул. – Серая стена, высотой аж до облаков. Состоит из отдельных потоков. И самое неприятное, что все это безобразие тянется от горизонта до горизонта, не обойти, не объехать. Да, и еще, совсем забыл: вблизи видно становится, понизу такая веселенькая красная подсветочка тянется.
– Не похоже, – Кальцев отрицательно покачал головой. – Это был быстро надвигающийся фронт. Однородный, очень плотный. И внутри него перемещались какие-то крупные шары. Красные шары, тут ты правильно, полковник, заметил.
– Ха, чем дальше, тем интересней! – Леший не удержался от восклицания.
– Да уж… – согласился я. – Все в точности. Прямо как Лиза с Пашкой и рассказывали.
– Но теперь хоть мы получим живого свидетеля побывавшего внутри этой штуки, – резонно заметил чекист. – Или ты сбежал, Кальцев?
– Я же уже сказал, никто не сбежал, – разведчик был так поглощен воспоминаниями, что даже не обратил внимания на издевку. – Это оказалась очень хорошая ловушка, надежная. Из нее…
Одинцовец так и не успел договорить. Его прервал послышавшийся со стороны входа звук шагов, какая-то возня и шелест откинутого брезентового полога.
– О, а вот и начальство пожаловало! – воскликнул очнувшийся хозяин санчасти, который до этого внимательно, можно сказать, затаив дыхание следил за нашим разговором.
Все повернулись к вошедшему. Человек одетый в такую же как у меня телогрейку шагнул в пещеру. Впереди себя он держал объемистый баул, сделанный из замызганного вылинявшего верблюжьего одеяла.
– Вот, Валерий Михайлович, – произнес довольно молодой, с некоторой хрипотцой голос, – все, что удалось отыскать.
От этого голоса у меня гулко екнуло сердце. Мне показалось, что я его уже слышал… Нет, что я его знаю, очень хорошо знаю. Это было словно послание из далекого прошлого, о котором мучительно больно вспоминать, но забыть ни когда и ни за что невозможно.
Вновь прибывший очень осторожно положил свою ношу справа от, так называемых, дверей и только тогда повернулся к свету.
– Господин или, как он предпочитает себя величать, товарищ Гром, – отрекомендовал Рыбин. – Прошу любить и жаловать.
Не мигающими глазами, со спертым дыханием и сжатым спазмами горлом я прикипел взглядом к скуластому лицу цвета темной бронзы. Широкие ставшие теперь абсолютно белыми брови, немного курносый нос, как всегда плотно сжатые губы и небольшой, шрам на левой щеке. Этот след оставил нож отмороженного скинхеда в драке за какую-то молоденькую девчонку, которую угораздило оказаться поздно вечером, да еще в одиночестве на пустой пригородной платформе. Все это я знал, все это я тут же вспомнил, потому как сейчас, сию минуту глядел в лицо своего давно погибшего сына.

Глава 15

Мы сидели бок о бок на самодельной скрипучей лежанке, сделанной из подгнившего деревянного щита, который лежал поверх пары плоских, слегка смахивающих на оружейные, ящиков. Наверняка со стороны могло показаться, что это два в смерть упившихся алкоголика подпирают друг друга