Надежно уцепившись за станок крупнокалиберного «Утеса», я сидел у распахнутой вертолетной двери и наблюдал, как далеко внизу проплывает черная выжженная равнина. Вертушка шла на высоте тысячи метров, поэтому особых деталей разглядеть не удавалось. Хотя, скорее всего, там их попросту не было. Какие, к дьяволу, детали могут уцелеть в тех местах, где хорошенько «погуляли» неистовые волны высокотемпературной плазмы?
Авторы: Шовкуненко Олег
– Но не сдаст, – хмуро заметил чекист. – Нестеров, блин, постарался.
– Да уж… – в тон другу протянул я и сразу же вспомнил тот бой на мосту и проклятую ржавую трубу, судорожно стиснутую руками одинцовского милиционера…
В нашем разговоре как-то сама собой возникла пауза. Я загруз в воспоминаниях, а вот подполковник ФСБ сумел ей воспользоваться и вновь собрался с мыслями:
– Все равно как-то не сходится, – задумчиво протянул он. – Рано или поздно ханхи все равно наведаются на Землю и обнаружат здесь этих лобастых уродов. Вот тогда-то все и откроется.
– Не беспокойся, они как пить дать что-то придумали, – заверил я друга.
– Вот как раз это меня и волнует, – Загребельный тяжело вздохнул. – Мы еще очень многого не знаем. Тыкаемся носом, как слепые кутята. А каждый неверный шаг – это потерянное время и человеческие жизни.
– Пока у нас имеется лишь один путь – найти модуль и помочь ханхам восстановить контроль над ситуацией. А дальше… – я бессильно развел руками. – Дальше вроде как они нам кое-что обещали.
– Вот именно «вроде как», – угрюмо буркнул ФСБшник. – Но только у меня из головы не выходит послание Ертаева. «Не доверяйте ханхам. У них на уме совсем иное…». Кажется, именно это он просил тебе передать?
– Ты предлагаешь не доверять Главному? – я с недоумением поглядел на друга. – Тогда что мы здесь вообще делаем? Куда идем? Для чего? Это что у нас такая увеселительная прогулка?
– Главный и ханхи, это как мы уже успели убедиться, далеко не всегда одно и то же, – примирительно заметил мой приятель. – Может он вновь что-то сделал по-своему, и впрямь нашел путь, который позволит сохранить последних выживших.
– Главный сказал, что модуль это наша последняя надежда, и я склонен ему доверять. А раз так, то с пеной у рта валим в Белоруссию.
– Согласен, – Леший кивнул. – Только для начала не мешало бы свалить отсюда.
После того как был найден консенсус мы с Андрюхой практически одновременно покосились на Грома. В его голове наверняка могла отыскаться кое-какая информация, которая нам сейчас бы очень и очень пригодилась.
Олег глядел на нас как-то уж очень странно. В его глазах попеременно вспыхивала то боль за своего окончательно рехнувшегося папашу, то страх от встречи с пособниками ханхов, которым все-таки удалось просочиться в их последнее убежище, то отчаянные попытки приладить услышанные только что факты к той мозаике событий, которая уже прочно сложилась у него в голове. Последнее явно получалось с трудом, и это мне категорически не нравилось.
– Олежа, – позвал я. – Эй, очнись!
– Па, это вы о чем тут только что говорили? – Олег затравленно на меня зыркнул, после чего скосил глаза на приставленный к койке автомат.
Этого еще не хватало! – подумал я, начиная слегка заводиться. – В угол его что ли поставить за такое свинство по отношению к родителю? Нет, пожалуй, в углу, да еще наедине сам с собой он такого нафантазирует, что потом потребуются услуги Лешего, а то сынуля у меня вон какой вымахал!
– Сержант, тебе не приходило в голову, что подполковник ФСБ и заместитель командира танковой бригады гораздо лучше тебя осведомлены о сложившейся ситуации? – Загребельный и впрямь пришел мне на помощь. – Так что сиди, слушай, мотай на ус. Тебе вообще очень крупно повезло, что мы к вам сюда заглянули!
Да-а-а, что называется наглость – второе счастье. Это же надо завернул: «заглянули»! Хотя Андрюха знает, что делает. Его этому учили. Вон у моего оболтуса взгляд-то стал куда поосмысленней.
– Олег, для начала тебе следует уяснить одну вещь, – я перехватил у чекиста инициативу и обратился к сыну с самым серьезным видом, на который был только способен. – Все что произошло… вся эта война… Короче, на самом деле все оказалось немного не так, как мы считали раньше.
Мой рассказ, который при всех сокращениях и упрощениях длился никак не менее получаса, Гром слушал молча. С его губ не сорвалось ни одно восклицание, ни один вопрос даже когда я сообщил о роли ханхов в истории человечества и о причине, по которой они решили с ним покончить. Олег продолжал хранить молчание, даже когда речь зашла о Главном и заключенной с ним сделке. Только лишь после того как я окончательно иссяк, мой сын задал всего один единственный, но очень странный вопрос:
– Па, так получается, ты лично знаком с богом?
– Был лично знаком, – угрюмо поправил я сына.
– А какой он? Я понял, что в бандане и с помповиком, ну а поподробней? – не дожидаясь моего ответа, Олег пояснил: – Я как-то давно, еще там, на Железном острове, говорил с одним человеком. Похож он по описанию: и бандана, и ружье… Вот примерно тогда все и началось.
– Не понял, что началось? – вопрос сына остался без ответа, так как меня почему-то
