Надежно уцепившись за станок крупнокалиберного «Утеса», я сидел у распахнутой вертолетной двери и наблюдал, как далеко внизу проплывает черная выжженная равнина. Вертушка шла на высоте тысячи метров, поэтому особых деталей разглядеть не удавалось. Хотя, скорее всего, там их попросту не было. Какие, к дьяволу, детали могут уцелеть в тех местах, где хорошенько «погуляли» неистовые волны высокотемпературной плазмы?
Авторы: Шовкуненко Олег
сродни тому, что предшествует реву настоящего урагана. Доказательство, как говорится, лучше не бывает.
– Вот зараза! – в бессильной злобе чекист скрипнул зубами. – Переключилось! Как пить дать, переключилось, как только ты грохнул этого гада!
– Прибор надо уничтожить и как можно скорей! – Гром глядел на пластину с ненавистью, будто на настоящего лютого врага.
– Полковник, кидай на землю! – предложил Черкашин, поднимая ствол «калаша». – У меня тут как раз пару патронов осталось. Сейчас стрельну… и на куски эту дрянь!
– Стрельнет он… – я нахмурил лоб. – А дальше что? Как призраков с корабля станем выкуривать? Бензина ведь почти не осталось!
– Правильно, – Загребельный понял мою идею. – Прибор надо унести. Подальше и как можно быстрее. Призраки уйдут на его сигнал, а мы захватим «Калининград». Это шанс. Чем черт не шутит, может и удастся продержаться до рассвета. – ФСБшник повернулся к Олегу. – Командир, требуется человек, который способен пробежать хотя бы километра три. Быстро пробежать, ведь времени до заката осталось совсем мало.
Гром ничего не ответил, а лишь гневно зыркнул на подполковника.
– Я смогу! – вперед рванулся парнишка, который пришел с Черкашиным. – У меня еще есть силы… И я был чемпионом школы по кроссу.
От той решимости, с которой парень предложил свою кандидатуру, у меня мороз побежал по коже. Цирк-зоопарк, не понимает ведь… героем хочет быть…
– Держи, – стараясь не глядеть посыльному в глаза, я протянул ему маяк головастых. – Беги по следам, к месту нашего последнего привала. Там эту штуку и оставишь. Торопись, боец.
В этот миг мне очень захотелось обнять парня, потрепать его по белым выгоревшим волосам. Но я ничего такого не сделал. Подумалось, что не в праве, что это было бы сродни каннибализму, что ли…
Когда парнишка умчался, мы с полминуты молча глядели в клубы тумана, сомкнувшиеся за его спиной. На душе было сквернее некуда.
– Три километра… – Черкашин первым нарушил тишину. – Не маловато будет? Для призраков это не расстояние. Живо ведь вернутся, твари.
– Пусть хотя бы туда добежит, – буркнул Леший. Подполковник прислушался к завываниям, которые продолжали нестись со стороны Большого Десантного Корабля и, невесело покачав головой, добавил: – Хотя, вряд ли. Еще четверть часа и начнется.
Слова Загребельного мигом расшевелили всех присутствующих. Олег с Черкашиным кинулись собирать оставшихся в живых людей. Леший с Кальцевым принялись спорить о том, где именно лучше всего дождаться ухода призраков. И только лишь я один продолжал стоять и вспоминать мальчишку, которого мы послали на верную смерть. Слабым, можно сказать мизерным оправданием являлось лишь то, что до утра доживут очень немногие. Я чувствовал… нет, я почти знал это.
Глава 18
Призраки отсутствовали чуть более часа. Королевский подарок с их стороны! Мы воспользовались им сполна, работали как заведенные, а потому многое успели. Была опущена носовая аппарель, раскрыты ворота на корме, сдернуты палубные крышки танкового трюма, и самое главное – наши бойцы заняли оборону на верхних ярусах судовой надстройки.
На первый взгляд эта позиция сразу наталкивала на мысль о коллективном сумасшествии и последующим за ним суициде. Оно и верно, каждому из нас подсознательно хотелось забиться куда-нибудь поглубже, например, в самый дальний уголок машинного отделения, задраить люки и сидеть там даже не дыша. Многие «серые» именно это и предлагали. Но мы с Лешим, не понаслышке знакомые с возможностями призраков, сразу отказались от этой идеи. А то что прикажете делать, если эти летучие бестии распылят одну из гермодверей и ворвутся внутрь отсека? Стрелять? Да до жопы им все наши пули вместе взятые! И огнемет не применишь. В тесном закрытом помещении сами сгорим к чертовой матери.
Вот и получалось, что обороняться следовало практически под открытым небом, как это делали защитники всех периметров во всех поселениях. Вот только у них имелись электричество и прожектора, а у нас лишь немного бензина, включая те крохи, которые удалось сцедить из баков стоящей в трюме техники, да собранное по каютам и кубрикам тряпье, обломки мебели и пластмассы. Правда вначале проскользнула идея добраться до топливных цистерн «Калининграда», но Черкашин поставил на ней большой жирный крест, когда сообщил, что всю соляру оттуда давным-давно откачали и отправили на нужды плавучего острова.
– Да-а, попали… Хуже некуда, – пробубнил Леший, когда мы с ним второпях складывали на сигнальном мостике объемистую кучу из всего того, что теоретически могло быть использовано как топливо. – Прогорит все за пару часов, а дальше что делать будем?
