В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
три качавшихся на волнах парусника, два спешно достраиваемых паровых катера и паровая лесопилка. Запас из брёвен подходил к концу, зато штабели досок на берегу росли с каждым днём. Крепостная стена острога выглядела внушительно, невысокая, метра четыре, но, очень удачно поставленная. Три пушки, выглядывающие из бойниц в стенах острога, удачно возвышавшегося на прибрежном холме, перекрывали все подходы со стороны суши. А прикрытие со стороны реки гарантировали корабельные орудия, вернее, единственная пушка на передовом паруснике. Дополнительную силу обороне острога придавали укрытые внутри крепости четыре миномёта. Их нетронутый боезапас в две сотни снарядов мог оказаться очень неприятным сюрпризом для вероятного противника. Лес вокруг крепости вырубили по всем правилам, в радиусе километра. Пока вырубка не заросла малинником и ежевикой, незаметно подобраться к крепости очень сложно. А летом мужики обещали выкорчевать, сколько смогут, пней, и распахать вырубку. Всю или нет, трудно сказать, но, картошку посадить божились, вместе с подсолнечником. Скучали таракановские барышни и парни по семечкам, как и по варёной и печёной картошке.
Долго задерживаться в Надёжном остроге мы не стали, спешили на восток, впереди нас ждали сотни вёрст таёжных троп. Однако, не всё сразу, у нас была масса дел по пути и пять запасных раций, одну из которых оставили на передовом кораблике. Все три парусника плыли вниз по Амуру, параллельно с нашим караваном. Теперь нас провожали по разведанным местам бойцы моего тестя, торговавшие в окрестностях острога всю зиму. Они уже присмотрели несколько удобных мест для следующего острога, куда мы двигались три дня, ежедневно прослушивая радиоэфир. Третье наше селение на правом берегу Амура мы собирались основать также на пределе дальности радиообмена, чтобы охватить максимальную площадь и оставаться на связи. Едва установили предельную дальность для наших раций, место для будущей крепости выбирать не пришлось. Сама природа создала великолепный участок для постройки третьего острога.
На высоком холме в треугольнике, образованном впадающей в Амур рекой, наши бойцы оборудовали частокол и выстроили внутри ограды баню, два дома и конюшню, буквально за неделю. Там же подготовили позиции для трёх миномётов и трёх же пушек. Гарнизон этой крепости мы подготовили ещё в пути, комендантом назначили взводного командира Фаддея. Парень надёжный, проверенный в боях и знаком с промыслом соболя, сможет не только грамотно обороняться, но и организует добычу пушнины. Кроме взвода стрелков, в остроге пожелали остаться два десятка вогульских охотников, опытным взглядом они определили места промысловой добычи соболя, куницы и другого ценного меха. С ними в крепости, названной Ближней, в смысле, ближней к океану, оставался ещё один радист с рацией. Кроме того, в Ближней крепости мы оставляли четверых наших золотоискателей с шестью учениками, а Фаддея я предупредил о наличии вблизи золотых россыпей.
Нет, мы с Палычем не знали, где именно есть золотоносные речки, но, великолепно помнили по романам Николая Задорнова и другим, что на нескольких реках, впадавших в Амур, найдут золотые россыпи. А самые богатые золотые прииски, как запомнилось мне, будут на реках, впадающих в Амур с южной стороны. Именно на обнаружение этих мест я и рассчитывал, тщательно инструктируя Фаддея, как вести себя в случае обнаружения золота. Нашим золотоискателям я пообещал купить весь золотой песок, что они намоют, по божеским расценкам, и, дополнительно выплатить премию в пятьсот рублей за открытие каждого прииска. Учитывая, что за время пути я ни разу не нарушил своё слово и расплачивался всегда полновесными серебряными рублями, у старателей не было причин мне не верить.
Едва закончив наружные стены острога, мы отправились дальше в путь, заканчивался июнь, следовало спешить. Наш караван уже уменьшился до трёхсот фургонов, но двигаться становилось всё сложнее. Места пошли абсолютно неизученные, ни проводников, ни предположений о возможных дорогах. Единственно, в чём мы с Палычем не сомневались, так в том, что мы должны пересечь реку Сунгари, крупнейший правый приток Амура. За ней будет Уссури, примерно через сотню-другую вёрст, граница китайских и русских земель. Учитывая, что знания географии Приамурья мы сохранили со школьных времён по одноимённым картам, едва не случился конфуз. Рассчитывая на худшее, мы вышли к берегам Сунгари совершенно неожиданно.
— Палыч, вроде до Сунгари таких рек не должно быть? — удивился я, когда мы выехали к месту впадения реки в Амур.
— Так, разведчики говорят, это и есть Сунгари, — не смутился Иван.
— Что-то рано мы сюда вышли, так, глядишь,
