В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
— Мне надо было отвлечь внимание Потёмкина от нашей артиллерии, я спешил перевести разговор на ружья и револьверы. — Не ценят в России револьверы и «Луши», Григорий Александрович! А зря. Скорострельное оружие в умелых руках не только врага десятикратно превосходящего разгромит, но и солдат спасёт. При обороне Владивостока русские ополченцы, простые рабочие и мастера, десятитысячную армию китайцев разбили, одними ружьями, без артиллерии. При этом ни один из двухсот оборонявшихся не погиб!
— Брешешь, — не моргнул единственным глазом мой собеседник, — такие сказки я часто слышу.
— Направьте со мной толковых офицеров, человек десять, лучше двадцать. Молодых, которые не закоснели мозгами, могут думать и не боятся учиться. Через пару лет они вернутся, всё расскажут. — Я давно искал повода передать хотя бы части русского офицерства нашу военную тактику. Тут подвернулся великолепный случай. Кого бы не направил Потёмкин, по возвращении в Россию офицеры обязательно получат возможность показать полученный опыт на практике. Потому и просил два десятка, хоть половина справится и то, для консервативной русской армии огромная польза. — Трофейные британские корабли в порту Петербурга стоят, однако. Выходит, как-то справляемся с британцами!
— Н-да, — забарабанил пальцами по столу князь, не собираясь отрицать очевидное.
— В любом случае, в ближайшие годы британская Ост-Индская кампания потеряет много денег и кораблей. Доходы Англии снизятся, часть военного флота будет отправлена на восток. — Я внимательно всмотрелся в лицо Потёмкина и медленно, чётко, максимально уверенным тоном выговорил. — Я гарантирую, что бОльшая часть военного флота Британии, отправленная на Дальний Восток, будет нами уничтожена. Спасутся лишь те, кто убежит. И говорю об этом, чтобы Россия использовала эти сведения в своей европейской политике. Мой друг Никита Желкевский поддерживает связь с Дальним Востоком, и получает от нас новости за неделю, иногда быстрее. Прошу Вас, Григорий Александрович, доверять полученным от него сведениям.
— Голубей, что ли, вывели? — Равнодушно пробормотал вершитель русской политики, задумавшись над моими словами. — Хорошо, поверю тебе, Быстров. Впрочем, — он улыбнулся. — Наша матушка-государыня тебе поверила, куда мне деваться. Вот, барон Быстров, тебе жалованная грамота на титул баронский. Вот, документы на Русскую Дальневосточную кампанию, в коих кампания сия приравнивается по статусу европейским Ост-Индским, с правом содержания собственных войск, захвата любых земель и всего прочего. Завтра же всем европейским посланникам будут переданы списки с этих документов, с просьбой о вспомоществовании благородному начинанию по освоению и цивилизованию Дальнего Востока. Пляши, дурилка!
— Ура! — Я вскочил со стула, выделывая плясовые коленца. Начал с русской присядки, закончил сумбурными элементами рок-н-ролла. Заметив полуоткрытый от удивления рот светлейшего князя, остановился. — Позвольте, Григорий Иванович, маленький презент. Тут у меня настойка на корне женьшеня. На Востоке он называется корнем жизни, дарует мужскую силу и здоровье, удлиняет жизнь. Вот, примите дар от Дальнего Востока, пейте по золотнику-другому каждый день, живите долго на благо России.
Оставив заинтересовавшемуся необычным подарком великому князю целый ящик полулитровых, привычных мне, бутылок со спиртовым настоем женьшеня, где в каждой бутылке плавал небольшой корешок, я едва не выбежал на улицу. Вот он, очередной шаг к нашей цели, важная ступенька к процветанию Дальнего Востока и всей России. Очень многое в наших планах было завязано на полученные «вольности» Дальневосточной кампании. Теперь осталось лишь сказать — «Пора действовать!», и дать отмашку заранее подобранным и проинструктированным людям, нашим многочисленным помощникам.
Уже на следующий день в столице стали расползаться многочисленные слухи, странные, абсолютно непонятные, от того и вызывавшие подозрение. По всем окрестным гарнизонам, на верфи, в порту, в меблированных номерах, в дешёвых съёмных квартирах и откровенных ночлежках стали выискивать отставных офицеров и солдат, калек и стариков, моряков и сухопутных. После некоторых расспросов, многим предлагалась служба в Русской Дальневосточной кампании, с бесплатным переездом на Дальний Восток. Причём, содержание предлагалось едва не выше, чем в гвардии, это и смущало народ. Были даже попытки вызвать околоточного надзирателя. Однако, у всех вербовщиков оказалось высочайшее её императорского величества дозволение на вербовку охотников в РДК.
Едва столичные сплетницы просмаковали эту новость, появилась другая, пуще прежнего
