В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
строгой политике в религиозном деле все «местные» европейцы были осведомлены. С первых же дней захвата острова я запретил любые открытые богослужения, кроме православных. Сами торговцы или жители острова могли верить во что угодно, но, агитация в любую, кроме православной, религию, была запрещена под угрозой огромного штрафа или исправительных (читай — каторжных) работ. Принимая во внимание язычество аборигенов, запуганность немногочисленных синтоистских священников-японцев, никто из постоянных жителей острова не возражал. Все прибывшие со мной русские и вогульские переселенцы исповедовали исключительно православие, староверы или нет, это другой вопрос. Точка зрения пленных маньчжур или китайцев, как и англичан, захваченных с торговыми кораблями Ост-Индской кампании, никого не интересовала.
Явившись на аудиенцию, французский священник представился миссионером Пиню де Беэном*, ведя беседу на неплохом английском языке, — Архиепископ Адранский, — пояснил он для точности.
— Очень приятно, — поклонился я с места, не делая попыток подойти для благословения. Посмотрев на своего гостя, выглядевшего настоящим грузином — худощавый, остроглазый, чёрные волосы, усы и горбатый нос — я представил его в роли стареющего Арамиса и невольно улыбнулся. — Что привело представителя славной Франции в наши края?
— Я рад приветствовать барона столь известного острова Беловодье. Ваш недавний вояж по королевству Камбодже и Аннаму произвёл должное впечатление. Ваши подвиги на поле боя достойны восхищения, — начал славословия архиепископ, но быстро свернул на знакомую стезю, — как представитель цивилизованного общества, я хочу поддержать начинания на ниве просвещения аборигенов, приобщения их к вере Христовой. Мне известно, что баронство заселено дикарями, пребывающими в дикости, не знающими слова божьего. Как представитель католической церкви, предлагаю помощь в приведении аборигенов, населяющих остров, в лоно церкви.
— Интересно, — задумался я, пытаясь придумать, чем этот архиепископ сможет принести пользу княжеству. Допускать на остров каких-либо миссионеров я не собирался и решил поиграть с французом. — Крещение дикарей, несомненно, богоугодное дело, но, как Вы знаете, у нас есть для этого православные священники и действует запрет на иные культы. Чем Вы от них отличаетесь? Конкретизируя вопрос, уточняю, что Франция может дать такого, чего нет на острове, и мы не в состоянии купить в соседних странах?
С интересом, рассматривая замолчавшего архиепископа, я сам заинтересовался, чего такого он сможет предложить? Видимо, аналогичные мысли проскользнули у Пиню де Беэна, но, он решил идти стандартным путём.
— Моя страна могла бы оказать вашему баронству военную помощь и покровительство…
Я не выдержал и захохотал, — мне, покровительство, Франция, которую британцы выгнали из половины колоний? Армию, которой бьют в Европе все, кому не лень? Ой, рассмешили, архиепископ, так рассмешили. Не говорите вслух такие вещи, монсеньер, может быть неудобно. Сколько войск сможет прислать сюда метрополия? Полк, два, три? Предположим, что пять полков направят сюда, это почти десять тысяч солдат. Так? Под Кампотом с тридцатью бойцами я разгромил двухтысячный отряд кхмеров. При этом ни один из моих бойцов не погиб. Сейчас на острове у меня в сто раз больше бойцов, что соответствует двумстам тысячам кхмеров. Согласен, французские войска отличаются от аборигенов в лучшую сторону, но не в двадцать раз, а?
— Ошибаетесь, год назад в Пондишери, на юге Индии, французская армия нанесла чувствительное поражение англичанам. — Вспыхнул архиепископ.
— И, что с того, лимонники уступили вам хоть одну свою колонию? Нет, и никогда не уступят. В лучшем случае, эта победа даст Франции возможность сохранить остатки колоний в Индии. — Я прошёлся по кабинету, — Тем более, на фоне боевых действий в Индии, мы с вами отлично понимаем, что на помощь туземному барону в дикую Юго-Восточную Азию отправят, в лучшем случае, батальон пехоты, с парой пушек. Нет, монсеньер, давайте разговаривать серьёзно, слушать сказки я буду в детской, с детьми. Сейчас в Юго-Восточной Азии нет армии сильнее моей, оружие у нас самое передовое, что-что, а военная помощь мне не понадобится.
— Мы можем помочь в установлении контактов в Европе, позиции Франции достаточно сильны в европейской политике. Моя страна может ввести баронство Беловодье в круг европейских игроков, ваш остров будет представлен в цивилизованных странах. Чего ещё больше?
— Вынужден вас огорчить, монсеньер, как раз европейская политика в ближайшие двадцать лет меня нисколько не интересует. Другое дело, страны Индокитая.
