В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
строительство там экстерриториальной фактории баронства Беловодье, и мои торговцы смогут открыть на вашей родине факторию, с правом торговли на территории Голландии любыми товарами, аналогичное разрешение получите и вы. Но, не раньше. До этого, торгуйте на общих основаниях.
Аналогичный разговор у нас получился с испанцами и французами, представителям англичан же я пошёл на встречу. Сами лимонники не рискнули заплывать восточнее Сингапура, отрядили своих представителей из Голландии. Так я и пошёл им навстречу, нет, не в строительстве фактории, тут меня не проведёшь. И не в покупке концессии или монополии на право торговли каким-либо товаром, как предлагали многие пронырливые купцы. Английским представителям я заявил, что поддерживаю британское законодательство, особенно Морской Акт, и присоединяюсь к нему, в отношении британских торговцев. Более того, с англичанами баронство будет строго придерживаться именно английских правил торговли, таможенного досмотра, ибо, как гласит английская же поговорка, «Закон суров, но это закон».
Тут же я уточнил, что к британским торговцам будет в обязательном порядке применяться карантин, при наличии больных людей на судне. Если при досмотре на корабле будет найден опиум, запрещённый к любому распространению в Беловодье, вся команда будет отправлена на каторжные работы, включая офицеров и пассажиров. Товар, не произведённый в метрополии, как требует Морской Акт, или, произведённый с нарушением авторского права, как, контрафактные консервы, запатентованные мной во всех европейских странах, будет немедленно конфискован. Любое сопротивление таможенному досмотру будет расценено нападением на власти, с соответствующей реакцией. Я упомянул малую часть требований, предъявляемых Морским Актом и английскими законами к иностранным торговцам. Но, сослался именно на них, благо Джон Уинслей подробно изложил в своих «мемуарах» основные торговые требования метрополии к иностранцам.
Напуганные такой отповедью англичанам, испанцы, голландцы и французы насторожились, опасаясь аналогичного подхода к ним. О факториях речи уже не шло, но, по здравому размышлению, мы с Палычем решили сблизиться с французами. Я пригласил к себе архиепископа Адранского, успевшего разобраться, что баронство достаточно технически развито, а в части оружия даст фору любому европейскому государству. Высказав несколько комплиментов католической церкви, плюнув немного на протестантов, я предложил монсеньору начать политическое и торговое сближение наших стран, России и Франции, здесь, на Дальнем Востоке. Понятно, я не мог рассказать священнику о предстоящей Великой французской революции, о том, что под шумок часть французских колоний захватят англичане, руками британской Ост-Индской кампании. Более того, я и не знал, какие именно колонии потеряют французы. В таких обстоятельствах мы с Палычем решили закрепиться, в первую очередь, в индийских французских колониях.
Об этом я и повёл речь с архиепископом. Стараясь выторговать самые необременительные условия допуска Беловодья и РДК на индийский рынок. Конкретных договорённостей, естественно, мы не достигли. Но, мсье де Беэн обещал приложить все усилия для заключения политического союза между Францией и Россией в освоении Дальнего Востока. А в качестве приманки, я предложил французам выстроить морскую базу с правом экстерриториальности на Итурупе и беспошлинную торговлю на пять лет в Беловодье. В обмен, архиепископ обещал согласовать допуск беловодских торговцев, со своей вооружённой охраной, в порты французских колоний в Индии, и, строительство там наших баз, то бишь, складов и лавок. Мне показалось, уезжал на материк священник весьма удовлетворённый возможными перспективами, поскольку о религиозных делах мы решили разговаривать после воплощения договора в жизнь. Видимо, до него ещё не дошла информация о заключённых Беловодьем договорах с Кореей, Аннамом, Японией, о запрете допуска на рынки этих стран европейских торговцев. Договора мы заключили давно, но, увы, в восемнадцатом веке скорость распространения информации и принятия должных мер ужасающе мала. До южных княжеств той же Японии запрет на торговлю с европейцами до сих пор не добрался.
Пока я пытался, в меру сил, заниматься политикой, население острова росло, не только естественным путём. Каждый месяц с материка прибывали десятки староверов-переселенцев, пробиравшихся на счастливый остров Беловодье. Новые родственники Володи Кожевникова, раскольники, наладили активную агитацию в Поволжье и на Урале. А «натоптанная» нами тропа, временами переходящая в наезженную дорогу, помогала беглецам от царского произвола
