В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
учиться со всеми, куратором школьного обучения в Беловодье стала Ирина. Мало того, что она следила за хозяйством, за поставкой бумаги и дров, чернил и школьных досок, мела и бесплатных завтраков. В редкие свободные от хозяйственных забот часы жена вела занятия по математике и природоведению. К ней с азартом примкнула Марфа Невмянова, полностью избавив нас с Палычем от вопросов обучения подростков.
Мы с Иваном все вечера проводили в первом беловодском институте, в небольшой группе толковых парней и девушек, уже имевших начальное образование и опыт работы в наших мастерских. Этот институт, пользуясь закрытостью острова, мы решили делать по программам двадцатого века, обучать специалистов под себя, для прогрессорского скачка в технике. Поручить их обучение было некому, только мы могли вырастить себе будущих сталеваров и радиоэлектроников, механиков и гидравликов, химиков и артиллеристов, достаточно высокой квалификации. Эти семь месяцев первого учебного года стали для меня истинным мучением. Чтобы прочитать лекцию или семинар, нам приходилось готовиться весь день. Легко сказать, да трудно сделать, учитывая, что институты мы оба закончили двадцать лет назад, никаких справочников под рукой нет, и размерность ещё не существует. Доходило до того, что мы большинство лекций готовили вдвоём, как Ильф и Петров, да консультировались с Кожевниковым по радио. То, что не помнил один из нас, по частям добавлял второй, или передавал третий. Потом и Никита подключился к нашим потугам, стало выходить более-менее связно. Всё приходилось записывать в конспекты, которые позднее мы превратили в печатный курс лекций. Лекции вышли очень неровные, разбросанные, нелогичные, с отсутствием привязки к современной науке 18 века.
Многие данные больше напоминали популярное изложение, при отсутствии математических расчётов, и противоречили новейшим научным воззрениям конца восемнадцатого века. Взять хотя бы астрономию, оказывается, до сих пор действовало указание Французской академии, что камни не могут падать с неба, поскольку небесная твердь отсутствует. Им там негде взяться, среди мирового эфира. В то же время, часть из школьных законов физики уже были открыты, но, не названы именами. Хотя бы тот же закон Ломоносова-Лавуазье, или Гей-Люссака. Путаница возникла с терминологией, с обозначениями в формулах. Нам приходилось изобретать собственные названия размерности, взамен тех же Герц, Фарад и прочее. С характером Палыча, названия выходили довольно спорные, вроде «дрыга», вместо герца, и «калиты» вместо фарады. Он и без того остёр на язык и меткие замечания, а в физике развернулся по полной программе. Мы спешили, выдавливая из памяти всё, что могли, пусть нелогично, но, по-максимуму. Потом наши ученики сами разберутся и расставят всё по местам, как в таблице Менделеева.
Новый Год мы третий раз встречали, как в детстве, наплевав на все условности российской действительности. Нарядились Дедами Морозами в красных тулупах с накладными бородами, своих жён одели Снегурочками, и двое суток подряд поздравляли всех с праздником. В городе залили каток с большой елью в центре, украшенной игрушками и гирляндами, электрическими разноцветными гирляндами! Всю рождественскую неделю ёлка притягивала к себе любопытных горожан, детей и взрослых. Гирлянды не просто светились разноцветными лампами, они весело перемигивались, создавая ощущение сказки для всех. По вечерам каток освещался довольно неплохими прожекторами, если погода позволяла, играл духовой оркестр. Возвращаясь домой после занятий, мы нередко проходили мимо катка, где почти всегда нас ждали жёны с детьми. Хоть на полчаса, надевали коньки, чтобы прокатиться по льду, освещённому цветными отблесками ёлочной гирлянды. Звуки вальсов, ещё год назад заученных музыкантами с наших фальшивых напевов, далеко разносились над ночным побережьем гавани, навевая, почему-то мысли о сороковых и пятидесятых годах двадцатого века. Нас тогда и в помине не было, а, поди ты, именно то время приходило на память, и всё тут.
Ближе к весне 1784 года теоретические занятия, наводившие дрожь на нас самих, стали перемежать с лабораторными работами, с курсовыми работами. Но, не отвлечённым повторением школьных опытов, а практическими разработками в области химии, прикладной механики, гидравлики и электрики. Петя Суслов, наш гений радио, смог рассчитать и создать первую антенну с ферритовым сердечником, избавив радистов от необходимости развешивать сети антенн. Он же с друзьями к весне поставил на поток производство простеньких и надёжных ламп-триодов, с чёткими характеристиками. Своими самоделками он неплохо модернизировал беловодскую радиоаппаратуру,
