В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
теперь связь с Петербургом, Таракановкой и колониями в Камбодже, Цейлоне, Калифорнии, княжестве Кедах, стала довольно стабильной. Килин Ерофей, превратившийся в толстого внушительного мужчину, внешностью напоминавшего классического купца из комедий Островского, разработал оригинальную схему водяной турбины, совмещённой с электрогенератором. После испытаний у нас появились реальные шансы электрификации, как минимум, Невмянска, затем «всей страны», как говаривал классик. Правда, без участия советской власти, так, что коммунизма не построим*.
Группа механиков под руководством любознательного Сормова, который, несмотря на свой статус главного инженера, не стеснялся заниматься с нами по вечерам в институте, создали почти ювелирной точности токарный станок, способный преодолеть рубеж десятых долей миллиметра. Чтобы это измерить, они даже микрометр собрали, правильнее будет сказать, соткометр, способный измерить диаметр изделий с точностью до пяти сотых миллиметра. Все беловодские инженеры и мастера давно перешли на метрическую систему, ещё на материке. На базе этого студенческого станка мы организовали выпуск прецезионных подшипников для гидротурбин и электрогенераторов. Интересно, что кхмерка Пата Миала, после приезда на остров моментально определилась, и, не отходила от Николая Сормова. Девушка оказалась талантливым механиком, вдобавок, симпатичной, с добрым характером. Судя по поведению холостяка Сормова, всё шло к свадьбе. Как вы хотели, темы для студенческих работ мы с Палычем не наобум распределяли. Последним успехом той весны стала электрическая лампа, способная выдержать по расчётам две тысячи часов работы. На деле эти лампы горели больше двух тысяч часов, они стали первым шагом массовой электрификации острова и всего русского Дальнего Востока.
При выходе на летние каникулы, половина студентов занялась организацией собственных мастерских по реализации своих изобретений, полученных при лабораторных работах. Чтобы закрепить права ребят, пришлось организовать патентное бюро, да поломать голову, как изобретателям направить заявки на патенты в Лондон, Париж, Антверпен и Петербург. Электрическое освещение стало вторым гражданским проектом, приносящим доход в казну баронства. Хоть я и покупал турбины с генераторами у своих студентов, плотина и гидроэлектростанция были моей собственностью, их строили пленные: кхмеры, маньчжуры и англичане, при посильной помощи японских «специалистов». Потом, городская (читай — моя) кампания ставила столбы на улицах и тянула медные провода к потребителям. Соответственно, за потреблённую энергию, платили каждый месяц в эту городскую кампанию. Лампы тоже производила моя кампания, патент у ребят я выкупил, довольно дорого.
Оказалось, очень многие жители города желают иметь яркое электрическое освещение в доме и фонарь у крыльца. После новогодней иллюминации, электрическое освещение стало своеобразной демонстрацией высокого статуса владельца дома. В апреле 1784 года начали поступать первые доходы от продажи лампочек, плата за потреблённое электричество. Гораздо раньше мы организовали городскую проводную радиостанцию, работающую два часа утром и четыре вечером. Ребята быстро освоились и через полгода наши радиопередачи не принципиально отличались от таких же провинциальных радиоточек конца двадцатого века. Новости, объявления, поздравления с праздниками, несколько раз в день живая музыка и часы духовного воспитания, выступления отца Гермогена. Иногда беседы с руководителями заводов и чиновниками, наши с Палычем речи, советы садоводам и прочая, прочая, прочая.
В апреле же 1784 года в Петербург отправилась очередная флотилия, уже из двенадцати судов, пока только парусных, зато общим водоизмещением девять тысяч тонн, с подарками для императрицы. На этот раз мы перещеголяли себя, отсутствие золотого песка с лихвой компенсировали самоцветы, жемчуг, пряности, шелка и слоновая кость, китайские, кхмерские, аннамские и японские сувениры, традиционные бансы. Там же, часть для императрицы, часть для продажи, плыли сто тонн тростникового сахара. Чтобы уменьшить затраты сахарного производства, Невмянов организовал первый сахарный завод в Кампоте, куда свозили сахарный тростник Камбоджи. Нет, на острове Белом сахарный завод остался, так сказать, для внутреннего потребления. Но, в Кампоте сахар выходил вдвое дешевле. Уверен, Екатерина останется довольна нашими подарками. Тем более, что к ним я приложил миллион рублей звонкой монетой, часть контрибуции Китая.
На обратном пути флотилия должна была доставить из Петербурга аж шесть тысяч переселенцев, завербованных нашей конторой.
