В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
продолжительную экскурсию, чтобы оказаться наедине с беловодцем. Нужно ли упоминать, что молодые люди нашли много общих тем для разговора и расстались, заверяя друг друга в непременной встрече и обязательной переписке, пока Иван будет путешествовать по Европе.
Провожая наутро молодого Быстрова на корабль, Никита Сергеевич без труда заметил черты влюблённости на лице беловодца. А карета Строгановых, на которой Софья прибыла в порт попрощаться с Иваном, приятно порадовала графа Желкевского. Возвращаясь домой, последний ещё раз поздравил себя с удачей, если всё сладится, Софья принесёт приданого не только тысячами крепостных, но и добротной базой металлургических заводов на Урале. Железоделательная империя Строгановых немногим уступала Демидовским заводам, а с самим бароном Александром Сергеевичем Строгановым граф Желкевский поддерживал дружеские отношения и был наслышан о намерениях императора присвоить барону графский титул. Такое решение полностью снимет налёт неприязни к выскочке Желкевскому, иногда проскакивавшей в кругу общения Строганова. Никита Сергеевич не сомневался, что к роли свата ему удастся подключить самого императора, прикидывая, какими техническими новинками беловодцев можно Павла Петровича заинтересовать.
Основной своей задачей на период царствования Павла, как и предыдущие годы знакомства с наследником Желкевский считал не только техническое развитие России. И даже не освобождение крестьян от крепостной зависимости, в прошлой истории хватило невинного на первый взгляд решения Павла Первого об ограничении барщины до трёх дней в неделю, чтобы подтолкнуть гвардейцев к перевороту. Повлияло на создание заговора и решения императора вступить в союз с Наполеоном против Англии, но ограничение барщины было для русских заговорщиков ближе и роднее, чётко ударяло не столько по карману, сколько по самолюбию. Никита знал, что в покушении на барона Беловодья оказались замешаны европейцы, и принимал все возможные усилия, чтобы добраться до верхушки заговора, направленного против Андрея Быстрова. Ещё четыре месяца назад он помог двум десяткам беловодских бойцов переправиться в Швецию и Данию, куда шли ниточки заговора. Его радист регулярно получал шифровки от парней, обе группы уже добрались до туманного Альбиона, конец расследования близился к логическому завершению. И Желкевский не сомневался, что беловодцы дерзко и страшно ответят истинным виновникам покушения на барона Андрея, мало не покажется. Британии в ближайшие месяцы будет не до России, это нужно использовать, чтобы Павел решился на Конституцию.
Именно русскую Конституцию, естественно, с созданием выборного Совета или Думы, Никита считал основным фактором, способным сохранить русскую монархию и всю Россию от революций и переворотов. И не только он, все «попаданцы» склонялись к такому мнению. Будет война с Наполеоном, или нет, в начале девятнадцатого века русское дворянство всё равно заразится вирусами революционных преобразований. Однако, при наличии парламента, вся энергия уйдёт в говорильню, возможно, даже послужит эволюционному развитию страны. При Конституции никогда не станут возможны декабристы, и некому будет «разбудить Герцена», никто не «развернёт политическую агитацию»* и не возникнет стойкого противостояния общества и государства, когда террористы считались в среде интеллигенции борцами за свободу. Россия избежит расслоения общества, удастся сохранить доверие граждан к государственному строю и государству, как таковому. А созданные передовые промышленные центры в Донбассе, Таракановке и Владивостоке, помогут стране избежать унизительных поражений в грядущих войнах, так легко переходящих в революции.
Поэтому никаких вариантов Конституции Желкевский даже не предлагал императору, демонстрируя полное доверие и уверенность в здравом смысле своего патрона. Главными аргументами, склонившими императора к принятию Конституции стали даже не государственная польза, а жизнь детей и внуков Павла. Наглядные примеры английской и французской революции вполне вписывались в логику, монарху отрубят голову обязательно, а его семью казнят, как правило. В чём-чём, а в логике Павлу отказать было нельзя, особенно после полученных примеров французской революции. Террор, развёрнутый французскими революционерами против своего народа, достаточно наглядно подтверждался снимками, рассказами очевидцев и самими французами, бежавшими в Россию. Газеты 90-х годов восемнадцатого века пестрели страшной хроникой казней, расстрелов и конфискаций. Вчера Павел отдал своему советнику рукописный текст основного закона России, который за ночь распечатали в тысяче
