В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
отрабатывая эвакуацию крестьян в нашу крепость вместе со всей живностью. Запасы зерна и сена подвозили ежедневно, охоту устраивали через день, навешивая в погребах копчёные окорока кабанов и лосей. Опасаясь оттепели, способной погубить большую часть замороженного мяса, мы стали варить тушёнку. Банок, стеклянных и консервных, естественно не было. Часть тушёнки выливали в прокипячённые кадушки и берестяные туеса, герметизируя щели между крышками мёдом. Потом я рискнул и купил у Алимова кровельного железа, наши ребята его лудили и спаивали в консервные банки по пять литров. Всего таких экспериментальных консервов сделали два десятка, когда наши разъезды принесли весть о приближении башкирской орды.
Стояла середина ноября по церковному календарю, снега было немного, но морозы держались градусов под двадцать, так мы с Палычем предполагали. Градусников не было. Натренированные нашими учениями крестьяне за пару часов свели всю живность в крепость, наполнив жилые помещения густым запахом навоза, похлёбки, и редьки с репой, любимой пищи аборигенов. Два десятка наших разведчиков вернулись, оставив три разъезда на самых лучших конях наблюдать за башкирами. Все заняли свои места в обороне, получили дополнительные патроны, по три гранаты. Шесть человек встали у трёх миномётов, нервно ожидая появления орды возле Таракановки. Пленники наши, словно получили сигнал, попытались бежать, впервые за три месяца. Само это говорило лучше всяких сторожей о приближении их родичей.
Ждать орду пришлось недолго, утро следующего дня разбудило нас топотом множества копыт и ржанием коней. Я поднялся к наблюдателям на вышку, где уже осматривался Палыч.
— Много насчитал? — осматривая конную массу, окружившую завод с крепостью, поинтересовался у него, — примерно двести-триста всадников, так?
— Почти угадал, воинов не больше двух сотен, остальное запасные кони с вьюками, под пленников и награбленное добро готовят, жадины.
— Может, поговорим? Вдруг, что новое узнаем, — привычка уходить от конфликтов у меня, видимо, в крови.
— Сейчас с Чебаком выеду на переговоры, — Палыч взглядом пресёк моё возражение, — мы с револьверами будем, в кольчугах, не переживай.
Чебак ожидал у ворот крепости с белой тряпицей на трофейном копье, вот и пригодилась диковина. Палыч проверил револьверы, вскочил на осёдланного мерина и подал команду открывать ворота. Едва они закрылись за нашими парламентёрами, все поднялись к бойницам. Я выгнал любопытных крестьян и мальчишек с открытого двора в сараи, взял ‘Сайгу’ и поднялся к бойнице над воротами. Дальше полусотни метров от наших стрелков Палыч удаляться не стал, сейчас они с Чебаком гарцевали на месте, в ожидании представителей башкир. Те не заставили себя ждать, через четверть часа двое всадников подъехали к Палычу. Разговаривали не спешиваясь, довольно долго, затем неспешно разъехались.
Глава седьмая.
— Ну, что там, — не утерпел я при возвращении Палыча, — что требуют?
— Ничего особенного, — неторопливо сполз он с седла, — как мы и предполагали. Просят вернуть им пленников, заплатить за обиду, за убитых воинов, всего насчитали табун коней в сотню голов, полсотни ружей и сто рублей серебром.
— Больше ста они считать не умеют, что ли, — удивился я таким запросам, — делать что будем?
— Я дал им полчаса, чтобы убрались, — Палыч взглянул на свои часы, их Никита нам всем вернул, — подождём двадцать минут и начнём. Ты иди наверх, подстрели первым делом хана, он в синем халате, да огонь миномётчиков будешь корректировать. Надо накрыть их быстро и напугать смертельно, чтобы никакого боя не получилось, чтобы умотали они без всяких сражений.
Я забрался наверх, к бойнице второго этажа сарая у ворот, устроился на сене удобнее. Сеном за последние две недели все сараи забили плотно, не считая остальных припасов. По нашим прикидкам, сотню коней до весны спокойно продержим, столько же людей выкормим. День стоял пасмурный, заметно потеплело, холодный металл карабина не обжигал пальцы рук, я медленно прильнул щекой к прикладу, прицеливаясь. С расстояния пятисот метров попасть в ростовую мишень, чётко выделявшуюся синим халатом на фоне серого снега, да с помощью оптического прицела, не составляло труда. Ветер утих, поле у ворот крепости миномётчики давно пристреляли, обозначив расстояние вешками. Я сделал необходимые поправки и взглянул на часы, оставались считанные минуты, огонь миномётчики откроют по моему выстрелу. Выждав положенный срок, я медленно потянул пальцем спусковой крючок, удерживая мишень в прицеле. Есть!
Глухо защёлкали миномёты, выбрасывая свои снаряды позади орды, отсекая путь к отступлению.
