В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
охотниками в северную тайгу на охоту, как подали тревогу наши наблюдатели со сторожевой вышки.
— Тревога, башкиры с юга подходят!
Тут же сыграли тревогу, забрались в свои бойницы, выглядывая незнакомых всадников, подъезжавших к крепости с юга. Я не мог разобрать в обросших бородами лицах ни одной знакомой черты, хотя посадка некоторых казалась подозрительно похожими на кого-то наших. Лишь после появления на поле нескольких саней, пришло понимание, это вернулся Палыч. Точно, у парней наши ружья, а тот бородач, что в крайних розвальнях, и есть наш Иван Палыч. Как-то сразу узнавались ребята, мои ученики, обросшие, грязные.
— Ура, Палыч вернулся, — я сбежал к воротам, мне уже помогали отодвинуть засовы и распахнуть створки ворот.
Половина наших ребят сбежалась встречать въезжавших в крепость воинов Палыча. Сам Иван с трудом поднялся из саней, прихрамывая на левую ногу, я побежал ему навстречу, подхватывая под руки. Скоро мы сидели в столовой, всей нашей кампанией, выслушивая похождения Палыча с ребятами в Башкирии. Как обычно, коротко, Иван рассказал о поиске наших обидчиков. Больше месяца парни искали доносчиков, отправивших письмо в Казань, губернатору. За это время сдружились со многими башкирскими бедняками, мечтавшими вырваться из прозябания у ханских отар. В отличие от русских парней, для которых выходом служил побег в Сибирь или та же армейская служба, башкир не брали в рекруты, а в Сибири их часто принимали за местных жителей и сажали в колодки, добиваясь утаенного ясака.
Находчивый Палыч, пока решал наши вопросы, навербовал полсотни молодых бедняков, поклявшихся, отслужить ему пять лет, получив после этого ружьё с патронами, коня и сто рублей серебром. Клятву все произносили на Коране, в присутствии муллы, после чего неплохо показали себя в стычках с нашими противниками. Не мудрствуя лукаво, Палыч разгромил стойбище нашего врага, захватил в плен его и всю семью. После чего спокойно кочевал по степи с пленниками, ожидая помилования из Казани, туда отправились ханские слуги с просьбой об отзыве ошибочной жалобы. Да не просто кочевал, прошёл всю степь от Уфы до предгорий Алтая, составил карту и набросал кроки. Потому и задержался, что путь в оба конца длинным оказался. Зато теперь любой из его парней сможет добраться до Алтая зимой и летом, приметы слишком заметные.
— Палыч, благодетель ты наш, — мы с Володей принялись рассказывать, как отправили Василия Фёдоровича в Охотск.
Наши действия, пусть и не согласованные заранее, дополняли друг друга, работали на общий результат. Теперь, после возвращения Ивана, мы острее почувствовали привязанность друг к другу, наше понимание и совпадение интересов. Потом Палыч долго рассказывал, как полмесяца провёл в войске Пугачева, осаждавшего Оренбург.
— Мутно всё там, странно ведёт себя Пугачёв, советники при нём непонятные, — вспоминал Иван, почёсывая заживающую рану от стрелы на ноге, — казаков при нём мало, сотни три-четыре. Остальное войско непонятный сброд. С другой стороны, попадаются дворяне, служащие самозванцу, зачем им это?
— Конечно, сам Пугачёв личность яркая, харизматичная, говорит умело, люди за ним идут. Зато организация войска отвратительная, сплошная махновщина в худшем смысле этого слова. Сыплет Емельян Иваныч направо и налево серебром, столько не награбишь в поместьях. Клад, что ли он нашёл, непонятно. Всё надуманно, казаки откровенно не верят в победу, всех прибившихся оборванцев вперёд бросают, вместо пушечного мяса. Сами в бой не ввязываются, только награбленное добро делят. Не дурак же Емельян, видит он всё это, но, ничего не делает. Хуже нашего Ельцина, прости господи.
— Как же он города берёт? — не удержался на языке вопрос.
— Чего там брать, сами знаете, русский бардак, в крепостях полторы пушки, да без пороха, коменданты пьяницы, разжиревшие от безделья, солдаты забыли, какой стороной ружьё поворачивать к противнику. Жалованье, как в наши девяностые, годами не плачено, а император Пётр Фёдорович обещает всё заплатить, и платит сразу, что характерно. Коменданты сами его с караваями у ворот встречают, за двухлетнюю зарплату многие так поступят, семью кормить надо, сам помнишь наше время. Другие откровенно боятся, бегут, бросая крепости без офицеров и руководства. Там, где пытаются защищаться, те крепости Пугачев и мусолит месяцами, взять не может.
— В наши края, когда дойдут, по истории, вроде должны зимой быть?
— Примерно так и выйдет, сейчас они к Уфе подходят, думаю, к Рождеству до Камы доберутся. Кто из вас помнит, куда потом Пугачев пошёл, на Урал или сразу к Казани?
Увы, наши познания истории заканчивались единственными сведениями,
