В последнее время становится очевидным перемещение мирового центра из Европы в Юго-Восточную Азию. Свой географический шанс встать в ряд с Японией, Китаем, Кореей, и другими быстро растущими азиатскими экономиками, Россия, похоже, как всегда, упускает. А так хочется верить в нормальное будущее своей родины.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
оружие, да попытаться отбиться от самозванца?
— Нет, мы посмотрим, как эти немцы свою Таракановку от Пугачёва будут оборонять. Может, коли такие хорошие ружья, побьют самозванца. Тогда он и до нас не пойдёт. А, ежели их бунтовщики разорят, тогда и ружья покупать не стоило. Там, глядишь, Пишка добудет мастеров, будем ружья те с патронами сами делать. Наш хозяин легко добьётся закупки тех ружей военным ведомством, не меньше ста тысяч штук. Озолотимся! Ежели ещё за границу продавать, как большую часть железа, тогда наш соболь станет самым известным клеймом в мире.
Примечания.
Стр. 5. Угоры* — так в Прикамье называют крутые холмы.
Стр. 6. Дата по старому стилю соответствует середине ноября по новому стилю.
Стр. 7. Вотяки* — дореволюционное название удмуртов, заселявших тогда более обширные территории, от Кировской области, до юга Татарии. Ещё в знаменитую перепись 1897 года в Елабуге, ныне татарском городе, больше 70% жителей были вотяками. Да и сейчас удмурты по численности третья нация России, после русских и татар.
Стр. 13. Голбец* — овощная яма под полом в частном доме.
Стр. 13. Шихтовый двор* — на уральских заводах место, куда свозили отходы плавильного производства и неисправимый брак.
Стр. 16. Дружок* — пара. В Прикамье на дружки считали многое — дружок веников, дружок вёдер и прочее.
Стр. 17. Успенский пост обычно приходится на вторую половину августа.
Стр. 33. Набеги чукчей исторический факт, закончились на рубеже восемнадцатого-девятнадцатого веков.
Стр. 44. На самом деле в 1772 году графу Резанову было тринадцать лет.
Стр. 53. Вёдро* — сухая солнечная погода, прикамский диалект.
Стр. 57. Ф. Ф. Аксёнов* — реально существовавший управляющий всеми заводами Демидова.
Стр. 72. Соболя всего триста лет назад добывали в Европейской части России. А в средние века соболь водился в Карелии и едва ли не в Подмосковье. Есть упоминания об этом летописцев.
Стр. 73. Люча* — русские на языках манси и других северных народов.
Стр. 78. Берестяные короба* — использовались солдатами и путешественниками вплоть до первой мировой войны вместо солдатских ранцев. Легче, удобнее, не портятся продукты и не промокают от влаги.
Зайцев Виктор Викторович
Прикамская попытка – 2
Аннотация:
Продолжение «Прикамской попытки», четверо наших современников, инженеры и офицеры, попали в восемнадцатый век, где в меру своих способностей пытаются изменить вектор развития России.
Глава первая.
— Дорогая, открой окно, душно, — сбрасываю с себя одеяло, но легче не становится, подхожу к окну и раскрываю его. Боже мой, во дворе орда всадников с копьями и луками, некоторые с пищалями. Я забываю про духоту и тупо гляжу на них со своего третьего этажа. — Что это за карнавал, дорогая? В нашем дворе снимают кино?
И тут меня пробивает, какой карнавал, какая массовка, я три года живу в восемнадцатом веке, у меня молодая жена и новорожденный сын. Что за ерунда, пытаюсь я обернуться к кровати и просыпаюсь. Темно, невозможно дышать, лицо закрыто какой-то тряпкой, сбрасываю её рукой и вздыхаю. Лучше бы этого не делал, вонь стоит ужасная, едва не закашлялся, пытаюсь дышать ртом. Где я? Пока глаза привыкают к глубокому полумраку, вспоминаю, что со мной случилось. Попытка шевельнуть головой отзывается сильнейшей болью, ощупываю правой рукой лицо, грудь, дохожу до левой руки. Что же я левой-то не могу шевелить? Малейшее движение в левой руке отзывается толчком боли в левой же ключице. В детстве я ломал ключицу, только правую, но воспоминаний достаточно, чтобы ясно понять, сейчас сломана левая ключица. Плохо, левой рукой ничего сделать не смогу. Осторожно напрягаю поясницу и ноги, слава богу, там всё цело, ноги работают и не болят.
Ноги босые, прикрыты чьим-то тёплым телом, я боюсь пошевелиться, чувствуя, что со всех сторон окружён спящими людьми. Мы лежим в буквальном смысле вповалку, моя голова покоится чьих-то ногах, а левая рука прижата к полу тяжёлой задницей соседа слева. Ничего рассмотреть я так и не смог, судя по мирному храпу соседей, на улице ночь, придётся работать мозгами. Последнее яркое воспоминание — возвращение Палыча из рейда по башкирским степям. Он молодец, смог сохранить всех ребят, хоть раненых и простывших, но всех довёл обратно. Сам при этом словил стрелу в ногу, кость, к счастью, не задета. Помню, сидим, пьём чай с пирогами, слушаем рассказы Ивана о партизанских действиях, по ‘принуждению к миру’. Он сам так выразился, рассказывая,
