Уехав из родного имения в столицу, Настя думала, что сумеет освободить отца, заточенного в крепость по обвинению в заговоре против государыни императрицы. И ей это почти удалось, если бы не одно «но»: по приказу императрицы ей надлежит выйти замуж, да не за кого-нибудь, а за оборотня… а ведь перед смертью мать Настина наказывала девушке хранить свою ведьмовскую силу, особенно от оборотней, ведь они… а вот какие они, оборотни, которые императрицу охраняют Насте предстоит узнать.
Авторы: Екатерина Каблукова
Мужик помолчал и вдруг добавил:
– Вы на нее не серчайте, коли что. Она барышня хорошая, токмо своевольничать привыкла…
– А с чего ты взял, что я на нее осерчать должен? – оскорбился Белов.
– Так она ж своим характером кого угодно доведет! – охотно воскликнул Петр. – Нрав-то у нее мужикам фору даст!
– Это точно, – пробурчал Григорий, вспомнив последний разговор под дубом.
– Так вы внимания на ее слова-то не обращайте, – оживился мужик. – Барин наш так и делал… правда, он и в имении не частым гостем был!
– А поместьем кто заправлял?
– Настасья Платоновна и заправляла… Так что коли она вам указывать начнет, вы не спорьте, потом просто сами сделайте, как вам нужно.
Григорий озадаченно посмотрел на Петра, а потом расхохотался, внезапно осознав всю абсурдность этого разговора.
– Ладно, будет, – отсмеявшись, он вытер слезы тыльной стороной ладони. – Вот что, Васька появится, ко мне пришли! А пока – свободен!
И Белов, все еще усмехаясь, направился в свои комнаты.
Когда Настя вбежала в комнату, её соседка уже вернулась с дежурства у императрицы. Переодетая в домашнее, Лизетта сидела на своей кровати и расчесывала волосы, с интересом посматривая на сновавшего у печи Ваську.
При виде Насти фрейлина хитро улыбнулась и в наигранном изумлении приподняла брови, кивая на денщика Белова.
– Василий, – строго окликнула его девушка. – Ты что здесь делаешь?
От неожиданности парень подскочил и ударился затылком о край печи. Охнув, Глаша подскочила к нему.
– Сильно?
– До свадьбы заживет! – парень встал и весело посмотрел на Глашу, потом перевел взгляд на сердито хмурившуюся Анастасию. – Печь у вас засорилась, дымила шибко, вот я и глянул. Дымоход еще прочистить надо, и порядок.
– Его с крыши прочищают, – холодно заметила девушка.
– Так сначала посмотреть надобно, вдруг не он! – Васька широко улыбнулся.
– Посмотрел? – продолжила Настя.
– Посмотрел.
– Он?
– Он!
– Вот и ступай в казармы, а нам трубочиста пришли! – распорядилась девушка.
Василий слегка помялся, потом поклонился, весело подмигнул Глаше и вышел.
Девка проводила поклонника расстроенным взглядом.
– Что вы, Настасья Платоновна, на парня напустились, – тихо заметила она. – Он же помочь хотел.
– Ага, в трубу лезть собирался! – фыркнула Лизетта. – Хорошо, вовремя сообразил, что застрянет!
– Он не в трубу, а на крышу, – в запале возразила Глаша и тут же под сердитым взглядом хозяйки ойкнула и залилась краской.
– Аглая! – одернула Настя девку, косясь на фрейлину. – Почему Петра не позвала?
– Не успела. Я только собралась, а Василий навстречу идет. Помощь и предложил.
– Что еще предложил? – поинтересовалась Анастасия.
Глаша с укором посмотрела на хозяйку:
– Настасья Платоновна, зачем вы так! Василий печку нам почистил, дров да воды натаскал, а вы его в шею гнать… наверняка обидели!
– Глаша, – ахнула Настя, – Да ты…
Она беспомощно посмотрела на Лизетту. Та рассмеялась.
– Будет тебе, Настя, ну влюбилась девка твоя, с кем не бывает!
– Только этого мне еще и не хватало, – обреченно произнесла та.
Глаша вновь покраснела, шмыгнула носом и выскочила из комнаты. Настя растерянно посмотрела на хлопнувшую дверь.
– Вот что прикажешь с ней делать?
– Коль крепостная она – выпори да замуж выдай за кого тебе надобно, если свободная девка – по щекам отхлещи, ишь удумала – слезы лить да дверьми хлопать! – фыркнула фрейлина.
– Замуж… да… если бы все так просто…
– А чего сложного? Сказала свое слово и все. А то смотри, Васька же денщик Григория Белова. Каков барин, таков и слуга.
– А что Григорий Белов? – насторожилась Настя.
– Знамо что! – фыркнула Лизетта. – До баб он охоч. Хотя, признаться, они на него сами вешаются. Оно и понятно: хорош собой, статен, роду знатного. Марфа Симоновна, статс-дама
уже, а все по нему вздыхает!
– Так она ж старая… – Настя вспомнила слегка располневшую женщину, проводившую ее к императрице в тот роковой день.
– А Белов и не соглашается амуры с ней крутить! – рассмеялась фрейлина и тут же опомнилась. – Говорят, она на тебя сильно разозлилась…
– Вот как? – Настя постаралась сделать вид, что ее это не огорчает, хотя по спине пробежал неприятный холодок.
– Ага. Интересно, за что?
– Её Григорий попросил меня к императрице провести, на аудиенцию, – Настасья поняла, что соседка просто так не отстанет.
– Григорий? Белов?! – Лизетта
