Сборник посвящен 70-летию советского уголовного розыска. В нем представлены произведения Павла Нилина, Юрия Германа, братьев Вайнеров, Аркадия Адамова, Леонида Словина, в которых показана работа уголовного розыска на различных этапах истории нашего государства.
Авторы: Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Адамов Аркадий Григорьевич, Нилин Павел Филиппович, Словин Леонид Семёнович, Герман Юрий Павлович
не придется участвовать в задержании, даже скорей всего так и случится, как бы трудно ни пришлось ребятам там, на даче.
Одолеваемый всякими сомнениями и опасениями, Валя постарался незаметно приблизиться к машине, как только приехавшие зашли наконец в дом и прикрыли за собой дверь. Добравшись до машины, Валя огляделся. Да, скорей всего, видимо, если кому-нибудь из приехавших все же удастся вырваться из дачи, он тут же кинется к машине. Впрочем, нет. Он же сообразит, что машину надо будет еще завести, развернуть, потом подъехать к воротам, открыть их… Нет, он не будет всем этим заниматься, пытаясь скрыться. Он кинется…
Но Валя не успел додумать. В доме раздались возгласы, чей-то отчаянный крик, звуки борьбы и… выстрел! Валя на секунду оцепенел и сразу же, не раздумывая, скинул с себя тулуп и валенки, потом выхватил из кобуры пистолет.
В этот момент дверь дачи с треском распахнулась, по ступенькам крыльца даже не сбежал, а просто кубарем скатился человек и сразу же метнулся за угол, даже не думая подбегать к машине. И Валя, тоже уже ни о чем не думая, кинулся вслед за ним.
Расстояние между ними было совсем небольшим. Бегать же Валя умел, даже любил, конечно, не при таких обстоятельствах. А человек между тем то ловко перемахивал через низкие штакетники, то юркал в какие-то малозаметные калитки, то продирался через кустарник, огибая еще спящие или наглухо забитые дачи, после чего выскакивал на улицу и что есть духу несся по обледенелой, неровной земле, а потом снова забегал на чей-то участок. И тем не менее расстояние между ним и его преследователем неумолимо сокращалось.
Но в какой-то момент, перебегая через чей-то захламленный, неровный участок, Валя неожиданно споткнулся и упал, больно подвернув руку, в которой был зажат пистолет. И тогда он крикнул, с усилием приподнявшись и перебросив пистолет в левую руку:
— Стой!.. Стрелять буду!.. Стой, тебе говорю!..
Валя понял, что теперь ему этого человека не догнать, правая рука висела как плеть, и острая боль, нарастая, пронизывала все тело. Он даже боялся, что выстрелить левой рукой не сможет, он задыхался от бега и от боли, сердце колотилось как бешеное, и левая рука, сжимавшая пистолет, мелко и противно дрожала.
Но человек в тот момент, когда Валя закричал, прыгнул в сторону и, ожидая выстрела, спрятался за дерево.
— Стреляю!.. Шаг в сторону — и стреляю!.. — снова закричал Валя.
Медленно, с трудом превозмогая боль, он пополз к тому месту, где прятался за деревом преступник. И когда до него осталось всего несколько шагов, выстрелил в воздух.
Грохот разорвал сонную утреннюю тишину засыпанного снегом поселка, и первыми на него отозвались бесчисленные собачьи голоса, яростные и испуганные.
Сразу после выстрела Валя тяжело и медленно поднялся на ноги, помогая себе левой рукой, в которой по-прежнему был зажат пистолет. Ноги вдруг сразу ослабели, правая рука бессильно висела, и острая, колющая боль откуда-то от плеча рвала все внутри. Вале еще было очень холодно в легком его пальто и тонких ботинках, и зубы сами собой выбивали какую-то судорожную дробь. Однако Валя заставил себя встать на какие-то ватные, непослушные, словно чужие ноги и замер на несколько секунд, закусив губу и как бы проверяя, устоит он в таком положении или нет. А потом крикнул человеку за деревом:
— Выходи!.. Руки на затылок!.. Ну!.. Помни, больше в воздух стрелять не обязан!.. Выходи лучше!..
Как Валя и предполагал, он задержал Гаврилова. Когда они вошли в дачу, Шершень сидел в углу большой комнаты на стуле и, жалобно всхлипывая, нудно и глупо: скулил:
— Ну, отпустите, ребята… Ну, чего я вам сделал?.. Ну, не буду больше… Забирайте хоть все… пропади оно… ну, отпустите…
Увидев входящих, он подскочил на стуле и воскликнул, не то испуганно, не то обрадованно:
— Гляди, поймали!.. Ей-богу, все-таки поймали!..
— Молчи уж, дура… — зло процедил Гаврилов. Больше он сказать приятелю ничего не успел. Его тут же увели.
Я ПОЯВЛЯЮСЬ на работе по возвращении из Южного буквально за минуту до того, как Кузьмич и Валя начинают допрос Шершня. Гаврилова они решили оставить на вторую очередь и уличать его данными, полученными от Шершня, резонно рассудив, что этот перепуганный и трусоватый парень расскажет куда больше, чем молчаливый и озлобленный Гаврилов.
Увидев меня в дверях своего кабинета, Кузьмич, заметно обрадованный, выходит из-за стола и крепко жмет мне руку, даже хлопает по плечу.
— Вовремя, — говорит он. — Бери-ка к себе Гаврилова, да и побеседуй с ним по душам. Пока он еще разогретый. И учти, Гаврилов чуть было от наших не ушел. Его вот он догнал, — Кузьмич кивает на Валю. — И привел назад. Очень, понимаешь,
