Приключения майора Пронина

ни от нее, ни от вас, ни даже от вашей работницы.
Щуровский поморщился и улыбнулся.
– Что делать! Поступайте так, как находите нужным.
– Руководитель вашего учреждения знает уже о пропаже? – осведомился Пронин.
– Разумеется, – сказал Щуровский. – Я тотчас известил товарища Толмачева. Он просил зайти к нему, когда вы приедете…
Они прошли к Толмачеву.
– Что вы решили? – спросил он вошедших. Пронин пожал плечами.
– Будем искать.
– Ни один человек не должен знать об исчезновении документа, – наставительно предупредил Толмачев Пронина и недружелюбно посмотрел на удрученного Щуровского. – Будем надеяться, Валерий Григорьевич…
Но вдруг не сдержался и жестко добавил:
– Хотя вы в какой–то степени тоже отвечаете за своего Иванова!
– Почему Иванова? – заинтересовался Пронин. – Все очень еще туманно.
– А кто мог это сделать? – раздраженно спросил Толмачев. – Ведь я или Щуровский не могли украсть документ?
Пронин покачал головой.
– Но что касается Иванова, это тоже еще проблематично…
– А вот товарищ Щуровский не сомневается! – сказал Толмачев. – Да и сами вы не могли арестовать его без достаточных оснований!
– Основания для ареста есть, а для осуждения еще нету, – возразил Пронин. – Это разные вещи. Да и товарищ Щуровский говорил мне о своем секретаре совсем обратное. Впрочем, я претензий ни к кому не имею. При таких обстоятельствах кого ни начнешь подозревать!
– Вы не поняли меня, – вмешался Щуровский. – Иванов действительно был хорошим работником, но… – Он развел руками. – Не ветер же унес бумагу!
– Однако надо действовать, – сказал Толмачев. – Речами и слезами горю не поможешь…
И Пронин принялся за работу. Добрый десяток людей был брошен на поиски документа. Несколько опытных сотрудников сверху донизу осмотрели и комнату, где находился сейф, и соседний кабинет. Одному из сотрудников было велено обыскать автомобиль. Другому Пронин поручил на всякий случай объездить все книжные магазины и поинтересоваться отправленной поутру открыткой. Сам он решил заняться людьми, которые могли иметь хоть какую–нибудь причастность к пропаже.
Он допросил Петренко, уборщицу, шофера… Петренко был техническим работником, который никогда не заглядывал в сейф и понятия не имел о содержании хранившихся там документов. Уборщица была малограмотна и просто глупа; можно было притворяться, но не до такой степени. Шофер, наоборот, оказался весьма смышленым парнем и в связи с допросом даже высказал правильную догадку – не похищены ли, мол, в учреждении какие–нибудь секретные бумаги. Но по зрелом размышлении Пронин решил, что вряд ли вору нужно было приобрести лишнего сообщника в лице шофера. К сожалению, никто из троих не сказал ничего, что могло хоть немного облегчить поиски.
Допрос Иванова тоже ничего не дал. Он пытался держаться спокойно, хотя ему плохо удавалось скрыть свое подавленное настроение, и полностью подтвердил показания своего начальника.
– Добавить нечего, – сказал он. – Все изложено правильно.
Виноватым себя Иванов не признал, как ни старался Пронин убедить его в обратном. Иванов соглашался, что улики свидетельствуют против него, но как–нибудь объяснить исчезновение документа отказался.
Пронину хотелось проверить впечатление, сложившееся у него об Иванове, и он поехал к нему домой.
Секретарь Щуровского вместе с женой и матерью жил на окраине города, в одном из новых, недавно выстроенных многоэтажных домов.
Пронин позвонил. Ему открыла дверь молодая женщина. Он вошел в тесную переднюю. Ивановы занимали маленькую двухкомнатную квартирку. Дверь в столовую была открыта. Над столом горела лампа под шелковым оранжевым абажуром. За столом сидела круглолицая морщинистая старушка с белыми, как лунь, волосами. Хозяева пили чай. На столе стояли чайник, чашки, вазочка с вареньем, баранки. Рядом с баранками лежала раскрытая книга, придавленная человеческим черепом. Но даже череп не вызывал здесь никаких мрачных мыслей.
– А я думала – Саша, – разочарованно сказала молодая женщина, обращаясь как–то сразу и к вошедшему, и к старушке в столовой.
– Я от него, – сказал Пронин. – Он просил предупредить, что на несколько дней отлучится из города.
– Небось опять со своим Щуровским на дачу к нему работать поехал? – недовольно спросила молодая женщина и тут же заулыбалась, заранее уверенная в ответе. – Чаю хотите?
И опять, не ожидая ответа, закричала:
– Мама, налейте чаю товарищу!
– Чаю не хочу, а посидеть – минуточку посижу, – сказал Пронин, входя в столовую.
Он поздоровался с матерью Иванова, сел у стола,