Прикосновение

надеялся, что это прозвучит достаточно убедительно, ибо, к собственному огорчению, он невольно начинал проникаться сочувствием к сенатору.
— Я хочу снова жить полной жизнью, любить женщин, кричать во весь голос!
— Перестаньте, — скривился Алан, пытаясь противиться этому потоку слов, который звучал тем более настоятельно, чем слабее становился голос Мак-Криди.
— Нет! Я не перестану! Вы единственная оставшаяся у меня надежда! — С неожиданной силой он схватил руки Алана и потянул их к своим плечам. — Исцелите меня, будьте вы прокляты! Исцелите!
— Нет! — ответил Алан сквозь сжатые зубы.
И тут вдруг случилось «это». Острая боль, пронизывающая огнем, электрическим током, ледяным холодом, прошла по его рукам, затем пробежала по всему его телу, отбросила его назад, и в этот момент Мак-Криди взвыл ужасным голосом.
В комнату ворвался Росси.
— Что здесь происходит?
Он взглянул на Мак-Криди — у того был землистый цвет лица, местами переходивший в синеву. Сенатор трясся и судорожно глотал воздух.
— Что вы с ним сделали?
— Ничего! — выдохнул Алан, прижимая к груди обожженные руки. — Ничего!
— Но что же с ним происходит?
— Я полагаю — миастенический криз. Пригласите сюда врача или кого-нибудь с кислородной подушкой! Быстрее!
— Но вы же сам врач! — недоумевал Росси, переводя взгляд с Алана на сенатора и обратно. — Помогите же ему!
Алан еще плотнее прижал руки к груди. Только что, когда он прикоснулся к Мак-Криди, произошло нечто ужасное, и он опасался, что, если еще раз коснется, сенатору станет еще хуже.
— Я не могу. Позовите кого-нибудь другого.
Росси бросился к телефону. Алан же, заметив, что дверь, ведущая в коридор, осталась открытой, побежал к ней — он хотел сейчас же уйти отсюда.
Дойдя до лифта, он нажал кнопку и стал ждать, когда дверь откроется и он сможет наконец выйти отсюда — ему было все равно куда. В это время в коридор выскочил Росси и схватил его за руку.
— Подожди минутку, приятель. Ты никуда отсюда не уйдешь!
Ярость и отчаяние вскипели в душе Алана: он не мог больше мириться с тем, что ему указывают на то, что он должен и чего не должен делать. Он бросился на охранника, ударил его локтем в солнечное сплетение, а затем, когда тот согнулся, обеими руками ударил его по затылку. Росси со стоном рухнул на пол, но тут же перевернулся на спину и потянулся к кобуре.
Внезапно из-за угла высунулась чья-то длинная нога в черном трико и наступила на тянувшуюся за оружием руку охранника.
Алан резко повернул голову и чуть было не вскрикнул от удивления. Это же Ба! Долговязый вьетнамец был похож на привидение из ночного кошмара.
— Превосходно, доктор Балмер…
Он наклонился и выхватил оружие из рук охранника. Росси глядел на него в изумлении и страхе.
В этот момент раздвинулись створки лифта, в кабине которого стояли белокурый, охранник и прекрасная женщина.
— Сильвия! — вскричал Алан.
— Какого черта вы здесь делаете? — нахмурился Хенли, выходя из кабины лифта.
Мимо Алана проскользнул Ба, держа в руке револьвер.
— Добрый вечер, Миссус, — спокойно сказал он и повернулся к Хенли: — Нам нужна эта кабина.
— Какого дьявола? — вскипел Хенли и потянулся за револьвером.
Ба вошел в кабину и прижал грубияна к стенке. Алан вошел вслед за ним и обнял Сильвию. Их тела нежно прижались друг к другу.
— Нажмите кнопку, сэр, — приказал он.
Хенли послушно кивнул.
— Да, да, конечно. — Он нажал кнопку, двери закрылись, и лифт тронулся.
— Слава Богу, ты в порядке! — прошептала Сильвия, прижимаясь к Алану.
— Я-то в порядке, но не могу понять, что случилось с сенатором, — прошептал в ответ Алан.
— А что с ним?
— Похоже, что Дат-тай-вао дала обратный эффект.
В это время Ба протянул руку к охваченному ужасом Хенли, и тот покорно отдал свой револьвер. Вынув обоймы из обоих револьверов, Ба положил их себе в карман, а револьверы отдал обратно Хенли.
— Пожалуйста, не делайте глупостей, — добавил он при этом.
Двери лифта открылись на первом этаже. Алан повел Сильвию к выходу, Ба пошел следом.
— Дэйв! — закричал сзади Хенли, когда они проходили мимо будки. — Задержи их!
Дэйв взглянул сначала на Алана и Сильвию, затем бросил взгляд на Ба и покачал головой.
— Лучше ты сам задержи их!

Ба почувствовал себя лучше, когда они вышли из помещения на теплый влажный воздух. За долгие годы жизни в Америке он так и не смог привыкнуть к кондиционерам. Опередив доктора Балмера и Миссус, он открыл им дверцу машины, будучи чрезвычайно горд