Прикосновение

завершению, Чарльз уже собирался откланяться, как вдруг сенатор поднял новую тему.
— Какое мнение вы составили о докторе Алане Балмере, когда впервые познакомились с ним? — С наступлением вечера его голос слабел и дребезжал все сильнее.
— О ком? — Чарльз начисто забыл это имя. Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, кто это такой — Алан Балмер.
Мак-Криди пришлось подсказать ему:
— Вы встречались с ним на приеме у Сильвии Нэш в прошлом месяце.
— А, этот врач-универсал! Я не… — И тут Чарльза осенило. — А откуда, собственно, вам стало известно, что я с ним встречался?
— О нем ходят слухи… — ответил сенатор.
— Какие слухи? Уж не по поводу ли его показаний перед комитетом? — Чарльз знал, что было бы нежелательным затрагивать больные струнки в душе сенатора Мак-Криди.
— Совсем нет, ничего подобного. С этим вопросом покончено раз и навсегда. Он решен, и о нем можно забыть. Эти слухи касаются чудесной способности исцеления, или что-то в этом духе.
Можно сказать, что Чарльз мысленно взвыл. «Вот! Опять! Еще одна попытка этого чудодейственного исцеления, черти бы его побрали!»
Мак-Криди улыбнулся, хотя улыбка эта стоила ему немалых усилий.
— Ну, ну, уважаемый доктор Эксфорд, снимите с вашего лица это циничное выражение. Вы же понимаете, что мне хотелось бы расследовать каждый из случаев так называемого чудесного исцеления. На днях…
— Балмер — никакой не целитель. Он самый что ни на есть обычный практикующий семейный врач. Я подчеркиваю — обычный. Вы рискуете тем, что нас с вами примут за сумасшедших, если мы будем искать здесь чудо!
Мак-Криди рассмеялся.
— Я мог бы слушать вас целый день напролет, Чарльз, — мне чертовски нравится ваш английский акцент.
Чарльз не уставал удивляться тому, какое сильное впечатление производил на американцев его британский акцент. Он казался им признаком особого аристократизма. Но сам-то он знал, что в Англии его акцент сразу определили бы как сленг Паддингтона, а само его происхождение — из рабочей среды.
— И все же, — повторил сенатор, настаивая на продолжении этой темы, — об этом исцелении ходят слухи.
— Что вы называете слухами?
— Чарльз, вы же знаете, как это бывает: то тут, то там — в прачечной или в супермаркете — кто-то обронил неосторожное замечание, которое мог случайно подхватить кто-нибудь из репортеров, работающих на одну из моих газет, а в конечном итоге эта информация поступает ко мне.
— Прекрасно, но о чем все-таки идет речь?
— Говорят о том, что люди с хроническими заболеваниями, прогрессирующими расстройствами, острыми формами болезни и все такое прочее излечивались, стоило Балмеру прикоснуться к ним каким-то особенным образом.
— Все это идиотские выдумки!
Мак-Криди снова улыбнулся.
— Да, кстати. Я как раз хотел вас спросить — на этом приеме у Нэш некто мистер Каннингхэм получил сильное ранение с обильным кровотечением.
— Кровь Христова!
— Вот опять это слово — кровь.
— У вас что, на этом приеме присутствовал личный осведомитель?
— Конечно же нет. Но было бы большой глупостью с моей стороны, если бы я, владея сетью газет и имея в своем подчинении всех этих издателей и репортеров, не стал бы использовать их способности, когда в этом возникает необходимость, не правда ли?
Чарльз молча кивнул. Ему не очень-то нравилось, что кто-то лезет в его неслужебные дела, но он не мог найти подходящих причин протестовать.
Мак-Криди, казалось, прочитал его мысли.
— Не беспокойтесь, Чарльз. Это вовсе не было расследованием по вашему делу. Я просто хотел, чтобы кто-то разобрался в причинах инцидента, возникшего между моим уважаемым коллегой, конгрессменом Свитцером, и главой муниципальной службы этого благословенного города. Я по опыту знаю, что со своими коллегами куда легче сладить, если имеешь на руках информацию о их неблаговидных поступках и высказываниях.
Чарльз опять кивнул. «Ищет компромат на Свитцера», — подумал он. А вслух сказал:
— Этот же метод применяется и в исследованиях Фонда.
— Совершенно верно. К сожалению, единственное, что можно вменить в вину конгрессмену, — так это то, что он не подставил другую щеку, а ответил Каннингхэму тем же, или даже еще похлеще, применив силу. А с точки зрения многих избирателей, это скорее достоинство нежели недостаток. Итак, расследование было прекращено.
Он с минуту помолчал. Столь длительный монолог, по-видимому, утомил его.
— Но в ходе расследования всплыл совершенно неожиданный факт: