Принц из-за моря

кто служит вам! — умильно посмотрел на него подручный.
— А разве ты знаешь еще кого-то? — неприятно удивился Стефан. Он настаивал на сохранении в тайне отношений со своей свитой. И они не были знакомы друг с другом.
— Нотарий Игнатий как-то хвалился, — потупил взор Василий.
— Я не знаю такого, — изумился Стефан. — Покажешь мне его?
— Конечно, Превосходнейший, — кивнул Василий, который удивленно нюхал принесенную в небольшом стаканчике настойку. — Какой странный запах!
— Пей одним глотком и закуси грибочком, — со знанием дела посоветовал Стефан. — Не держи, это лучше пить холодным. Я обещаю, тебе понравится.
— О-о-о! — Василий хватал воздух ртом, а потом мужественно забросил в рот рыжик, вдумчиво пережевывая его. — Тяжеловато на вкус, Превосходнейший, но пьянит не в пример сильнее вина.
— Ты что-то хотел мне рассказать, — напомнил ему Стефан, который ел яйца с икрой, запивая их кисловатым вином. Блюда, которые он заказал, еще готовились, а пока им подали закуски, возбуждающие аппетит.
— Ах, да! — Василий вздрогнул, разом потеряв то ощущение приятной истомы, что дарит хороший алкоголь. Его острое лицо вновь стало выражать деловитость и раболепие. Последнее выражение и вовсе не сходило с его лица, когда он общался со Стефаном. — Я слышал кое-что, Превосходнейший, и не могу не донести это до вас. Я еще сомневаюсь в своих выводах, но мне кажется, что против вас начинается большая игра. Я думаю, вам грозит серьезная опасность.

В то же самое время. Ноябрь 628 года. Окрестности Генавы (совр. Женева). Бургундия.
Земли алеманнов были богаты хорошей травой. Горные долины между Альпами и Юрскими горами подходили для выпаса скота как нельзя лучше. Глухое захолустье на востоке Бургундских земель управлялось местными герцогами, а христианство почти не проникло в эти земли, тлея здесь крошечными очагами. Алеманны, будучи невероятно упрямыми, раз за разом поднимали восстания против власти франков. И если за Юрским хребтом, в Эльзасе, власть Меровингов была крепка, то здесь, в горах, мало кто видел королевского графа или священника. Люди тут жили по старым обычаям, большими семьями, в огромных длинных домах, где под одной крышей с ними укрывалась скотина. Горцы были отважны до безумия, и не раз нападали на равнинные земли Бургундии, получая в ответ опустошительные карательные походы. Впрочем, алеманны поразительно быстро забывали об этом, и повторяли свои набеги, пытаясь сбросить с себя оковы власти длинноволосых королей. Но в этот раз все пошло по-другому. Новый враг воевал так, как они еще не видели.

Ополчение алеманнского герцога выстроилось для битвы. Аварская орда шла по этим землям не спеша, давая возможность собраться армии. Местные деревни почти не разоряли, и всадники даже не особенно зверствовали. И впрямь, зачем разорять свое? Зачем убивать своих же будущих рабов? Эту несложную мысль Добрята донес до вождей хуни, и они приняли ее без рассуждений. Молодой король был на редкость мудр. Непонятно только, зачем он держал около себя десяток ромеев с лицами проныр, которые вечно собирались вместе и шептались о чем-то. Частенько и король Хильдеберт шептался с ними, и выходил с таких собраний задумчивый и хмурый. Охраняли его теперь какие-то германцы во главе с удальцом готом, которые недавно нагнали их отряд. Да и остальные парни из охраны короля были бойцами хоть куда, что и было видно по их движениям, и по тому, как сидела на них воинская сбруя. Они пришли верхом, но с собой привезли десяток телег, в которых, укрытые кожами, лежали связки стрел, наконечники, а то и просто пруты железа.
— Ну, хоть гоняться за ними не придется, — удовлетворенно заметил хан Октар, разглядывая ряды алеманнской пехоты. — Командуй, король!
Добрята поднял руку, и над полем разнесся протяжный звук рога. Он выехал вперед, встав перед войском. Пять стрел за три удара сердца полетело вдаль. Три тела упали, не успев прикрыться щитом.
— Кху! Кху! — восторженно заорали воины. Хан — отменный стрелок. А битва начата с убитого им врага. Быть победе!
— Алхаа

! — заорали сотники. — Алхаа!
С левого фланга сорвалась легкая конница, засыпая противника тучей стрел. Дешевые деревяшки, зачастую с костяным наконечником, а то и вовсе без него летели в пехоту алеманов, непривычную