Принц из-за моря

важными. Убийство гонца стало приравниваться к святотатству, и никакой виры за это не полагалась. Только лютая смерть на капище Мораны.
И вот теперь Бакута сидел в княжеских палатах и, немало удивленный, держал в руке лист бумаги. Он смотрел на точки и тире, нарисованные около каждой буквы, и с каждой минутой выражение его лица менялось. Сначала тупое недоумение, потом задумчивость, потом понимание, а затем восторг.
— Да это же… — едва смог вымолвить он.- У меня слов нет, государь! Это же любую весть можно стуком или огнем передать теперь.
— Башни, — подсказал Самослав, улыбаясь в усы. — Сигнальные башни.
— Башни! — Бакута переваривал задачу, а на лице его появилось восхищение масштабом замысла. — Огни! От границ до самого Новгорода! До Братиславы, до Солеграда!
— Мало! — покачал головой князь. — От Карпатских перевалов, где будут крепости стоять. Везде такие башни станут.
— А ежели кто узнает эти точки и тире, государь? — тут же уловил суть проблемы Бакута. — Это ж вся секретность у нас рухнет.
— Шифры используй, — ответил князь. — И меняй почаще.
— Точно! — лицо бывшего сотника прояснилось. — Но, кажется мне, не потянем пока много башен таких. Уж больно дорого.
— От границ Баварии до Новгорода сначала поставим, — князь поморщился, думая о чем-то своем. — Там они нужнее всего. И от Солеграда еще…

— Людмила! — крикнул князь, когда Бакута ушел. — Ты свитки прочитала по медицине, что владыка Григорий для тебя перевел?
— Прочитала кое-что, — ответила та, став перед мужем.
Людмила расцвела необыкновенно. Расцвела той самой зрелой женской красотой, что и проявляется ближе к годам тридцати. Когда свежесть молодой кожи еще не ушла, но уже исчезает глупая девчоночья смешливость, а в одежде и косметике начинает появляться разумная умеренность и вкус, что так идут любой по-настоящему красивой женщине. Хорошо еще, когда уходящая юная красота сменяется мудростью матери семейства, но вот здесь все было гораздо хуже, и это для Самослава стало настоящей болью.
— И что думаешь? — спросил князь, который в вопросах медицины возлагал на жену немалые надежды. Она знала, казалось, всех знахарок и колдуний княжества и даже тех, кто только притворялся таковыми. А поскольку медицина в княжестве как институт отсутствовала полностью, помощь Людмилы могла стать просто неоценимой.
— Думаю я, никчемная это затея, — поджала губы княгиня. — Людям не дано познать того, что затеяли бессмертные боги. Сама Мокошь дает благословение лечить, а уж выйдет то у знахарки или нет, ей одно ведомо. Явит Богиня волю свою, выздоровеет человек, а не явит — не судьба, значит.
— Чего??? — выпучил глаза Самослав. — Ты со мной столько лет живешь, и у тебя еще такие мысли в голове бродят? Да ты в уме ли, жена моя? Или милостью богов ты в золоте с головы до ног? Или это они мне нашептали, как стены и башни в Новгороде построить? Да ты хоть из города выйди, посмотри, как жизнь вокруг поменялась!
— Тебе милость богов дана! — насупилась Людмила. — А ты смеешься над ними! Нельзя так, Само! Покарают они тебя за гордыню. И нас вместе с тобой покарают!
— Иди-ка ты на кухню, — зло сжал скулы князь. — Обед скоро. И детьми займись. Слышу я, как Берислав у нянек плачет.
Княгиня молча повернулась и ушла, поджав губы. Малыш Берислав и, правда, заплакал. Да и обед скоро…
— Вот ведь что делается? — Само обхватил голову руками. — Даже на жену надежды нет. Как же мне медика нормального в нашу глушь притащить? Из приличных врачей есть только Феофил, личный врач Ираклия. Его сюда никакими пирогами не выманить. Только если из толковых учеников кто-то согласится? Или из выпускников Александрийской школы перекупить кого-нибудь… У кого голова еще не загажена…
— Бакуту мне позовите! — крикнул князь страже, и уже вскоре удивленный донельзя глава почтового ведомства вновь стоял перед князем. Только ведь ушел.
— Гонца в Константинополь готовь, — князь не обращал внимания на удивление бывшего сотника. — Из самых надежных и самых толковых. Он к купцу Марку поедет.
— С караваном никак нельзя, государь? — на всякий случай уточнил Бакута. — Недешево выйдет, если одно письмо везти.
— Никак, — отрезал Самослав. — На завтра гонца готовь. Мне информация из Константинополя как воздух нужна. У нас после того погрома вся торговля стоит.
— Слушаюсь, государь! — Бакута ударил кулаком в грудь и вышел.
Самослав задумался. Школа, что открыли учителя Леонтий и Ницетий,