Принц на белом костыле

туда же, велев подложить под голову мужчины свою куртку, свернутую на манер подушки.
Где в Люблине находится больница, я не имела понятия, поэтому, чтобы не плутать по незнакомым местам, поехала в родную пятнадцатую. Тем более там заведующим хирургическим отделением работал отец одного моего «балбеса». С заднего сиденья то и дело раздавались стоны. Просто удивительно, как быстро Клавка нашла общий язык с незнакомцем. Изредка она просила:
— Не тряси, Афанасия! Меня сейчас вырвет..,.
— Ничего страшного, это будет маленькой местью Степке!
Кстати, о Степке. Не его ли это работа? Ладно, допустим, подрался он с бандитом, двинул по голове, а Клюкву-то зачем ударил? Может, в темноте он принял Клавку за кого-то другого?
Я сама прекрасно понимала, что объяснение слабенькое, явно притянутое за уши, но другого пока не было. «А может, это вовсе не Степка был?
Может, Клава права, я заблудилась и попала не в то место, не в то время? Проще говоря, не к тем гаражам приехала?» — размышляла я, мчась вперед и не обращая внимания ни на дорожные знаки, ни на светофоры. Знаки… А что знаки?
Из всех я хорошо знала только один: треугольничек с нарисованным в нем человечком, шагающим по полоскам. А вообще-то всегда думала, что дорожные знаки придумали специально, чтобы запутать водителей. Светофоры надо непременно убрать, они только мешают движению.
Однако милиционер, или, как сейчас их называют, гибэдэдэшник, придерживался иного мнения. Поэтому он поднял свою полосатую палочку и пронзительно засвистел.
— Не свисти, денег не будет! — с досадой проворчала я, останавливаясь. — Вот только тебя тут не хватает… Клавка, стони громче и жалостнее.
Выходить из машины я не стала. Во-первых, холодно, а на мне только свитер, а во-вторых, так будет проще сматываться. С этой же целью я не стала глушить двигатель. Инспектор ГИБДД подошел с нехорошей ухмылкой и постучал пальчиком в окно. Я опустила стекло.
— Добрый вечер. Лейтенант Руденко, инспектор ДПС, — представился молодой симпатичный парень и тут же немного радостно констатировал:
— Нарушаем, значит.
— Угу, — я сокрушенно опустила голову, бесконечно сочувствуя этому лейтенанту. Он вынужден стоять на морозе и отлавливать разного рода нарушителей.
— Знаки для кого установлены? — продолжал издеваться лейтенант Руденко.
— Не знаю, — честно призналась я. — Понимаете ли, господин лейтенант…
В этот момент громко и жалобно застонала Клюквина, вторым голосом ее поддержал наш раненый.
— Обана! — сильно удивился Руденко, сдвинув фуражку на затылок. — Кто там у вас?
Вздохнув, я пояснила:
— Один — с пробитой головой, мы его нашли за гаражами. Того и гляди дышать перестанет. Вторая — сестра моя, Клавка. Она тоже… того, с головой, вот-вот с катушек съедет. Мне бы в больницу их доставить, а? Помрут ведь, болезные, тебе отвечать.
— А че я-то сразу? — отпрянув, по-детски шмыгнул носом гаишник.
— Ну как же: ты препятствовал оказанию первой медицинской помощи. По-моему, это статья.
Лейтенант Руденко вытер вспотевший лоб и отчего-то шепотом спросил:
— А что у вас в багажнике?
Собственно говоря, я туда не заглядывала и понятия не имела, что у нас там.
— Труп, конечно. Чего ж еще? — пожала я плечами. — Не «запаску» ж в багажник класть.
С заднего сиденья опять раздался стон, но на этот раз в нем были четко слышны угрожающие нотки. Умеет же Клюквина возмущаться даже в бессознательном состоянии. Вот ведь загадка природы!
— Езжайте, — обессилев окончательно, махнул полосатой палкой Руденко. Как-то чувствовалось: еще пару минут — и ему самому понадобится медицинская помощь.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я. — Дай вам бог заработать побольше…
С этими словами я надавила на педаль газа и, признаюсь, с немалым облегчением поехала прочь от бдительного Руденко. Еще неизвестно, что могло произойти, начни он шмонать машину. Вдруг раненый уже скончался? Возись тогда с ним…

В приемном покое пятнадцатой больницы сильно пахло лекарствами. За стеклом регистратуры сидела полная женщина постбальзаковского возраста. Она явно пыталась повернуть время вспять: густо накрашенные тушью ресницы, брови ниточкой и полкило помады на губах. Под медицинской шапочкой, я уверена, скрывалась старомодная «хала». Тетка явно скучала. При моем появлении в ее глазах вспыхнула искорка интереса, но тут же погасла. Не знаю, может, она ожидала принца на белых костылях, а тут я появилась.
— Здравствуйте, — немного стыдясь за принесенное разочарование, поздоровалась я. — Могу я видеть Щуренкова Юрия