Принц на белом костыле

а потом откинуть «крышечку». Проделав эти нехитрые операции, я, даже не заглянув внутрь, воскликнула:
— Вуаля! Убедилась?
В свете фонаря я видела, как нехорошо ухмыляется Клавка. Одной ухмылкой не обошлось.
Она ехидно добавила:
— Ну? И ты еще будешь бить себя пяткой в грудь и убеждать меня, что трупа нет?
— А что, разве есть? — не осмеливаясь заглянуть в багажник, промямлила я.
— Куда ж ему деться? Можешь убедиться сама…
Похныкав немного, я все же решилась проверить. Труп был. Труп мужчины. Он лежал, как-то странно скрючившись, уткнувшись носом в колени. Представив себе, как разъезжала по городу с трупом в багажнике, я застонала. Несколько секунд растерянности и жалости к себе быстро сменились решительностью и повышенной активностью мыслительных способностей.
Нет, но Клавка-то какова! Словно предвидела.
А может, после удара по голове у нее открылись какие-нибудь чакры, и она теперь вроде Мессинга? Ладно, сейчас не об этом. Любопытно, как долго он здесь лежит? Сейчас зима, холодно, мог и неделю в машине кататься. А Степка, когда давал нам ключи от машины, знал о пассажире? И не причастен ли сам Степан к появлению этого трупа? Опять все в Степку упирается — сначала этот, потом Витька с Клавкой…
Прямо-таки злой гений! Но, насколько я успела узнать Степана, он человек далеко не глупый и вот так подставлять себя едва ли стал бы. Черт возьми, хотела бы я знать, что все это значит!
Может…
— Эй, Афоня, — вывела меня из раздумий Клюквина. — Ты заснула, что ли?
— Спать — это теперь по твоей части, а я думала. Клав, чего с трупом делать?
— Ты, Афонь, багажничек-то прикрой. Время, конечно, позднее, но ведь всегда найдется кто-нибудь, кто бессонницей страдает или кому в туалет приспичило.
Я торопливо захлопнула багажник.
— Думаю, — продолжала спокойно рассуждать сестра, — до утра он здесь полежит, а утром…
— Утром нас жена Виктора ждет, — напомнила я.
— ..встанем пораньше и отвезем его куда-нибудь.
Клавка не переставала меня удивлять. Рассуждала она на редкость хладнокровно, спокойно и, наверное, правильно. Смущало только одно: завтра утром придется опять возить труп в багажнике. А с моим отношением к правилам дорожного движения первый же гаишник примет нас в свои нежные объятия. Однако делать было нечего, пришлось взять Клавкин план за основу.
В кромешной темноте — отчего-то лампочки на площадках, за исключением пятого этажа, не горели — мы с Клавдией дотопали до квартиры. Долго ковырялись с замком: в темноте, оказывается, очень сложно попасть с первого раза ключом в замочную скважину.
— Дом, милый дом, — простонала я, переступая порог квартиры. — У меня такое ощущение, будто мы вернулись из длительной командировки.
— Да уж, долгий был денек и на редкость утомительный, — согласилась Клавка, нащупывая рукой выключатель.
Вспыхнул свет, и тут же наступила минута скорбного молчания. Проще говоря, и я, и Клавдия застыли в немом изумлении. И поверьте, было от чего! В нашей квартире, в нашем уютном семейном гнездышке царил вселенский хаос, нет, последний день Помпеи и Хиросима с Нагасаки сразу. Такого разгрома я не видела даже по телевизору в самых крутых боевиках. Больше всего меня удивила дорожка из манной крупы, ведущая из кухни через коридор в комнаты.
Манки в доме, видно, было немного, потому что где-то на середине коридора злоумышленник заменил крупу сахарным песком. На зеркале, до разгрома висевшем на стене, а теперь стоявшем на полу, красовалась корявая надпись, исполненная моей любимой помадой: «Сучки, верните что взяли. Будет хуже. Срок — три дня».
Я залюбовалась на эту надпись и отстранение подумала, что в следующий раз, пожалуй, куплю помаду на тон светлее. Первой очнулась Клавдия.
— Афанасия, ты уверена, что это наша квартира? — обводя взглядом разруху, спросила она. — Мне незнакомо это помещение…
Жалко Клавку — столько потрясений за один день! Себя мне тоже было жалко, а еще больше было жалко квартиру и помаду. Хотелось заплакать, но сил на это уже не было. Я села на пол, скрестив ноги по-турецки, опустила голову и негромко, но зато с большим чувством заскулила. Клюква после секундного замешательства присоединилась ко мне. Получился неплохой дуэт. Со стороны картинка выглядела, наверное, как сценка из жизни сумасшедших. А что делать? Нужно же было дать выход отрицательным эмоциям.
Через пять минут эмоции вышли, а к нам вернулась счастливая возможность соображать более или менее трезво.
— Клав, чего мы взяли, что должны вернуть в три дня, иначе будет хуже? Ты не помнишь?
— Мы ничего такого не брали. Пистолет? Да кто сейчас из-за пистолета